Ночная сторона реки. Истории о призраках - Джанет Уинтерсон

Сэнди не слушал меня. Он вдруг кинулся к рюкзаку и, согнувшись совсем по-детски, принялся рыться в нем. И устало, безнадежно повторил несколько раз:

– Я потерял ледоруб.

Я поняла, что надо уходить, и шагнула, чтобы взять куртку. Замерзшие ноги с трудом гнулись. Я замерзла сильнее, чем казалось. Комната медленно каменела.

Все белело. Теплые тона полированного дерева выцвели, как кость на солнце, как тело, оставшееся на склоне горы. Огонь погас, серые никчемные уголья лежали горкой. Занавески, обрамлявшие заледеневшее окно, сами казались кусками льда.

Что происходит? Я завела руку за спину. Затылок и шея сзади были влажными. Холодными и влажными. Розовое бархатное кресло тоже покрылось сырыми пятнами. Сэнди, стоя на коленях, продолжал, не то молясь, не то причитая, рыться в рюкзаке, а я увидела, что на его рубашку цвета хаки опускаются снежинки. Пугающие. Прекрасные.

В комнате начался снегопад.

– Сэнди! Наденьте пиджак. Пойдемте! Пойдемте со мной!

О, эти бледно-голубые глаза…

Поднялся ветер. Как и снегопад – в комнате.

Ветер поднимал и ронял на пол крышку кожаного чемодана. В комнате стоял грохот. Ветер задул свечи на каминной полке. Масляная лампа все еще горела, но ясное пламя теперь колебалось, а стеклянный колпак изнутри запотевал от углекислого газа. Воздух в этой комнате слишком разреженный. Дует ветер, но воздуха нет. Сэнди неподвижно стоял у окна.

– Сэнди! Пойдемте же!

– Можно я вас поцелую?

Абсурд. Мы вот-вот умрем, а он хочет целоваться. Не знаю почему, но я подошла к нему. Я положила руку ему на грудь, привстала на цыпочки, и он наклонил голову. Я никогда не забуду ощущение его губ, обжигающий холод его губ. Когда я совсем чуть-чуть приоткрыла рот, он вдохнул, как будто я была кислородным баллоном – такая картина сразу нарисовалась в моем воображении.

Он втянул в себя мой выдох. Я почувствовала, что мои легкие сложились от силы изошедшего из меня потока воздуха. Его рука, осторожно прикасавшаяся к моему бедру, была холодная, невероятно холодная. А теперь и мои губы пылали.

Я резко отодвинулась, хватая ртом воздух, с усилием раздувая легкие. Он же сделался не таким бледным, щеки даже, кажется, чуть порозовели. И вдруг он дико заорал:

– Держись за веревку!

Я кинулась к двери. За ручку пришлось тянуть двумя руками, потому что дверь уже привалило снежным сугробом. Спотыкаясь в темноте, я то ли сбежала, то ли ссыпалась по ступенькам. Не без труда отыскала выход в главную часть гостиницы. Мне требовалась помощь.

Бар оказался закрыт. Библиотека, в которой мы сидели – пуста. Огонь в камине давно погас. Я выбежала в вестибюль. За стойкой сидел ночной портье. Он явно удивился, увидев меня.

– Где все? – спросила я.

Он вздернул брови и развел руками.

– Мадам, сейчас четыре сорок утра. Все спят.

Не может быть, чтобы я так долго проторчала в той комнате.

– У вас в старой части отеля идет снег. Молодой человек может замерзнуть насмерть.

– Мадам, в старой части отеля нет ни одного постояльца.

– Есть! За дверью, что в глубине библиотеки. Я вам сейчас покажу.

Портье взял связку ключей, фонарик и пошел со мной. В библиотеке мы подошли к малоприметной двери в дальней стене. Я потянула за ручку. Дверь не открывалась. Я стала дергать ручку вверх и вниз, трясти.

– Откройте! Откройте!

Портье деликатно взял меня за руку.

– Мадам, это вовсе не дверь, а всего лишь декорация.

– Но за ней начинается лестница. И комната… Я не выдумываю! Я только что была там!

Портье, улыбаясь, покачал головой.

– Я думаю, лучше будет посмотреть утром, при свете. Вы позволите проводить вас в номер?

Он решил, что я пьяна. Или что я спятила.

Я пошла в свою спальню. 5 утра. Спать совершенно не хотелось, но я все же легла и проспала, хоть и урывками, довольно долго. Проснулась я от того, что солнце светило мне в лицо сквозь открытые жалюзи. Снаружи шумно суетились многочисленные туристы. А мне было очень плохо. Я приложила пальцы ко рту. Встала. Пошла в ванную. Уставилась в зеркало. Лиловая и помятая.

Губы обветрены.

Лишь через час я собралась с силами, чтобы спуститься. Большую часть этого времени я записывала ночные события, остававшиеся кристально ясными в моей памяти. Нужно было побывать в той комнате. Нужно было выяснить правду.

Я вымылась под душем, переоделась, намазала губы вазелином и вышла в вестибюль. Там оказались несколько человек из нашей компании, с лыжами.

– Эй, что с тобой случилось? Ты вдруг пропала! Мы слали тебе эсэмэски. С кем-то познакомилась? (дружный смех).

Здесь же был и Майк.

– Может быть, ты встретила привидение?

И опять все рассмеялись.

– Я провела вечер с мужчиной.

– О, мы так и предполагали! Он богат? Хорош собой?

– Майк, пошли, пожалуйста, со мной. Я выходила через вон ту дверь. Из библиотеки.

Мы вместе подошли к двери в обшитой панелями стене. Я опять попыталась открыть ее. Ручка поворачивалась, но дверь не открывалась. Наверное, она была заперта.

Майк взял меня за локоть.

– Успокойся! Это же не дверь, а имитация. Чтобы придать библиотеке старинный вид.

Я понимала, что он прав, и вышла вместе с ним на улицу. Мы прошли за дом, туда, где должно было находиться окно той комнаты – если, конечно, комната была.

Но окна там не оказалось. А значит, и комнаты. Только стена.

– А как же поцелуй, веревка, Эверест? – бессвязно, как умственно отсталая, бормотала я. Тут Майк переменился в лице.

– Пойдем-ка поговорим с Фабрисом, – предложил он.

Фабрис сидел в своем кабинете среди деловых бумаг и чашек из-под кофе. Закончив телефонный разговор, он внимательно выслушал мой рассказ. И ничуть не удивился. Когда я, закончив, прикоснулась пальцем к потрескавшимся губам, он кивнул, глянул на Майка, а потом опять перевел взгляд на меня.

– Этого молодого человека не раз видели в горах, а вот здесь, в гостинице – впервые. Что касается комнаты, которую вы описали… такая существовала здесь, но сто с лишним лет назад. Полагаю, что вы не могли знать о ней. Впрочем, я покажу вам фотографии. – Фабрис извлек с книжного стеллажа, стоявшего за его спиной, толстый том в кожаном переплете. На каждой картонной странице было аккуратно закреплено уголками в специальных вырезах по фотографии.

– Как вы, конечно, видите, это отель «Палас» в те времена, когда лыжный туризм в Альпах только зарождался. – В верхнем углу виднелся заснеженный свес крыши, а ниже стояла группа мужчин с деревянными лыжами в руках. Фабрис тыкал в них