Ночная сторона реки. Истории о призраках - Джанет Уинтерсон

Украли? Она посмотрела за угол. И там нет.

Позади здания стоял большой мусорный контейнер. Джудит увидела, что поверх кучи торчит колесо ее велосипеда. Кто же его туда выбросил? Между прочим, винтажный «Пежо»! Ростом она не была обижена, и смогла вытащить велосипед. Хорошо, что он такой легкий!

Она поставила велосипед к стене и увидела, что оба колеса скручены страшной «восьмеркой», а рама переломана пополам. Невредимыми остались только седло и педали. И все это из-за несчастной выбоины? Неудивительно, что его выбросили. Но кто выбросил-то? И где она была в это время?

Ее рука невольно снова поднялась ко лбу и нащупала под кожей припухлость. Тогда она принялась обследовать топографию своей головы. На затылке вроде бы обнаружилась не то вмятина, не то дыра. Такого раньше не было.

А на ладонях, сделавшихся липкими, она увидела кровь и какое-то желеобразное вещество. Она слышала голоса, но не различала слов.

Потом она вспомнила, что с ней случилось.

Она ехала в цепочке таких же велосипедистов, не отставала, не вырывалась вперед, и по всем правилам остановилась на светофоре там, где нужно было повернуть налево. Рядом с ней рычал здоровенный тягач с фурой-прицепом и колесами вровень с велосипедным рулем. Ну, рычал и рычал. Автомобили были обязаны здесь ехать только прямо. А левый поворот был для велосипедистов.

Светофор переключился; она видела огни в тумане лишь потому, что находилась совсем рядом. И, когда она повернула налево, грузовик двинулся туда же, сначала тягач, потом прицеп.

Она вскинула голову, глядя на кабину, которая неуклонно приближалась к ней. Нажала на педали, пытаясь вырваться вперед. Там совершенно не было места. А водитель не видел ее, не заметил легкого толчка под сдвоенными колесами, когда фура всей своей длиной совершила неположенный левый поворот.

И придавила Джудит к стене.

Ей было некуда даже упасть. Она и не упала. Грузовик прополз еще немного вперед, не разгоняясь, потому что дорога была очень узкой, но тут люди вокруг закричали, и он все же остановился.

Джудит почувствовала, как кто-то расстегнул на ней ремешок велошлема. Расколовшегося пополам. И больше уже ничего не чувствовала.

А теперь она шла от помойки обратно, к двери, за которой располагался ее офис. Она увидела, как оттуда вышла Эмма, говорившая по сотовому телефону. Джудит обрадовалась и окликнула ее:

– Эмма! Эмма!

Та не отреагировала, сосредоточившись на телефонном разговоре. И вдруг, совершенно неожиданно, села прямо на ступеньку. Джудит поняла только, что она спрашивала у кого-то: «Когда?» И сама спросила себя: когда – что?

Она увидела, что Эмма плачет.

Джудит уже шагнула, чтобы подойти и утешить ее, но вдруг кто-то положил руку ей на плечо. Она обернулась. Сзади стояла мать. Что она тут делает?

– Это я должна бы задать тебе этот вопрос, – сказала, улыбаясь, мать. Эмма встала. Закончила разговор. Вошла в дом.

– Что случилось? – спросила Джудит у матери.

– Кровоизлияние в мозг.

– У кого?

– У тебя.

– Я ходила в больницу вчера вечером, – сказала Джудит. – Со мной все было в порядке.

– Тебя вчера утром отвезли в больницу на «скорой помощи» после аварии, – ответила мать. – Ты в коме. Тебя пытаются спасти.

– Но я же вчера вечером шла домой. Пешком. И ночевала дома.

– Твоя душа покидала тело, – объяснила мать, – и ты навещала собственную жизнь. Потому-то ты и меня видишь. Ты колеблешься между жизнью и смертью.

– Смертью? – растерянно повторила Джудит. – А как же вещи? Сумка? Телефон? Я же принесла их домой, разве нет?

– Твои вещи отнесла к тебе домой Эмма.

– Я должна поговорить с ней! Объяснить.

– Она не услышит тебя, – сказала мать. – Не может услышать.

– Но почему ты не сказала об этом, когда я тебя увидела? – спросила Джудит.

– Ничего не бывает окончательным, пока продолжается, даже смерть.

– Кто-нибудь может видеть меня? – спросила Джудит.

– Они – не могут.

– Но в больнице минувшей ночью…

– Когда ты прошлой ночью пришла в больницу, то поняла, что не можешь вернуться в тело. Но ты была еще жива – твое сердце билось. Оно и сейчас бьется.

Джудит приложила руку к груди. И ничего не почувствовала.

– Бибикает. Я все время слышу, как что-то бибикает.

– Это монитор сердечной деятельности.

Джудит немного помолчала.

– Утром мне было так холодно…

– Это нормально – так начинается смерть.

– А что бывает дальше?

– С твоим телом случится то же, что бывает со всеми.

– А как же я?

– Для этого я и пришла.

Мать взяла ее за руку – как брала, когда Джудит была еще маленькой. Рука оказалась теплой и крепкой.

Держась за руки, они направились из города, прочь от дорог, через раскинувшиеся поля. Они двигались быстро. Или все остальное двигалось медленно?

Вскоре они увидели высокий холм, возвышавшийся над городом, словно часовой. Они шли по неровной дороге бок о бок, взявшись за руки, как это часто бывало прежде.

Перед очередным изгибом дороги Джудит поняла, что` сейчас увидит: небольшой каменный коттедж, построенный почти на краю крутого обрыва к реке, которая, сужаясь в этом месте, бурлит, пробираясь между блестящих черных камней. Кто построил его здесь? В таком опасном месте? Как будто птичка, пролетая, уронила зерно домика, которое укоренилось и выросло.

Подойдя к воротам, Джудит разглядела двор. Трава скошена, но не слишком коротко. Аккуратно подстриженные кусты роз создают живую ограду вдоль дорожки. У входной двери стоит бочка с водой и жестяная кружка на цепочке. В маленьком саду, по обе стороны дорожки, ведущей к двери, растут две яблони. Позеленевшие каменные плиты покрыты мхом.

– Мы что – все еще живем здесь? – спросила Джудит. Она заглянула внутрь через стекло. В кухне горел огонь. На столе сидела ее кошка Тибблс.

– Пока не будем готовы уйти, – сказала мать.

– Разве мы не продали его?

– То, что мы продали, было все равно что оттиск гравюры. Его может купить любой, но это не значит, что он владеет произведением как таковым. А вот это всегда будет нашим домом.

– Пока мы не будем готовы уйти, – добавила Джудит.

– Да, – согласилась мать, – до тех самых пор.

Джудит положила руку на низкую деревянную калитку. Она не пошевелилась.

– Если ты войдешь туда, то обратно уже не выйдешь, – предупредила мать.

Джудит кивнула.

– Я не хочу обратно.

Она услышала, как запели птицы – как поют каждое утро, даже если оно выдается тусклым и туманным. Она поняла, что бибиканье прекратилось.

Она толкнула калитку. Та легко открылась. Вдвоем они вошли во двор.

Джудит мельком оглянулась, сама не зная, почему. Ворота оказались