Ночная сторона реки. Истории о призраках - Джанет Уинтерсон

непокрытой головой. И, к великому своему потрясению, рану на лбу. Глубокую. Широкую. Она неуверенно приложила пальцы к голове. Больно не было. По обе стороны от раны запеклась кровь. Она что, все-таки упала? Да, значит, упала, но почему ей не наложили пластырь на работе? Почему она не может вспомнить, что произошло после несчастного случая? Может быть, сотрясение мозга? Нужно проверить. Она почувствовала себя увереннее – это объясняло и галлюцинацию, когда ей померещилась мать, и вещи, обнаруженные в гостиной, – очевидно, сотрясение все же случилось. Не слишком сильное. Но провериться все же надо – на всякий случай. Так что, вперед. В больницу.

Она всегда ходила быстро. В детстве – чтобы не отставать от широко шагавшей матери, а потом, когда у самой ноги стали длинными, она обрела свою естественную походку. В иной жизни, будучи Мисс Многоточием, она могла бы стать путешественницей. Наподобие Изабеллы Бёрд, единственной женщины, увековеченной в парке, правда, не в виде статуи, а на табличке, сообщавшей о ее миссионерской деятельности в Индии.

Мать много рассказывала ей об Изабелле Бёрд. Но сегодня вечером Джудит не смогла вернуться через парк – к этому часу его запирали, поэтому она шла по улице, быстрее, чем обычно, или ей так казалось, пока не добралась до входа в больницу.

Она не была здесь с тех пор, как умерла мать. В ту ночь, накрыв изможденное лицо простыней, отойдя от тела, она осталась стоять на крыльце у главной двери. Крыльцо, предлагавшее какое-никакое укрытие, но без малейшего подобия удобства.

Современный безликий, продуваемый с трех сторон портал с небольшим козырьком над автоматическими стеклянными дверями. Сколько часов она там простояла? Она не знает. Санитар «скорой помощи» вынес ей чашку чая. Она не пила его, лишь держала чашку обеими руками, пытаясь согреться после того, как, сидя в палате, держала мать за руку, и тепло постепенно уходило, рука становилась все холоднее, пока, наконец, медсестра мягко не попросила ее уйти. Тело необходимо убрать.

Убрать. Того, что имеет значение, уже нет. Тело превращается в свое подобие. Как же трудно отпустить жизнь. Она жалела, что мать не умерла дома. Фермерский коттедж в верхней части трассы. Слишком рискованно. Слишком далеко. Решение принял ее брат. Врачи прислушались к нему. Он обладал властью – как те статуи в парке. Когда умерла их мать, его в больнице не было.

Коттедж продали. Деньги разделили пополам.

Джудит вошла в больницу. Стол регистратора в приемном покое. Очередь к нему. Она заколебалась. Никто ее, похоже, не замечал. Она приложила ладонь ко лбу. Вроде бы все нормально. Голова не кружится. Рассудок ясный и светлый, как снег под солнцем.

Она проскользнула в туалет. Встала перед зеркалом, откинула волосы со лба. Раны не было. И никаких следов крови. Она выглядела так же, как и всегда. Волосы тоже высохли. Должно быть, пятна крови померещились из-за плохого освещения в кухне; нечего было устраивать драму; ладно, пусть она была в шоке, но теперь все успокоилось. Сейчас она вернется домой, а утром пойдет на работу и заберет велосипед.

Она решительно направилась к выходу. Прямо к автоматическим дверям, и оттуда в ночь. Удаляясь по главной улице под равнодушным взглядом уставившейся в спину больницы, она совсем было решила обогнуть парк, но заметила, что ворота открыты.

Почему бы не срезать путь? Возможно, это было небезопасно, но она чувствовала себя непобедимой. И счастливой, да-да, именно это слово сейчас годилось. Счастливой.

Парк был пуст. Она промчалась по центральной аллее мимо розария к фонтану, где в тишине мрачно сидели угрюмые львы, которым на ночь отключили воду.

Она приостановилась там на секунду, глядя на глубокую неподвижную воду, темное зеркало, в котором не отражалось звезд. Она не видела даже собственного лица. Только воду. Она протянула руку, чтобы взволновать поверхность. Но лишь положила ее, не колыхнув воду, и задумалась на мгновение, не сможет ли она пройти по ней. Людям, чтобы идти, необходима сила притяжения. Каждый шаг – это акт сопротивления, движущий нас вперед.

Джудит подняла голову. Ворота парка закрывались. Очень медленно. Но неуклонно. Наверное, ими управляет таймер. Нужно было поднажать.

Вскоре она была дома.

Она открыла дверь, переступила порог, и у нее сразу возникло ощущение, что она не одна. Что в квартире находится кто-то еще. Следовало бы испугаться, но страха она не испытывала.

– Эй! – сказала она после секундного колебания. – Кто тут есть?

Ни звука в ответ. Оставив входную дверь незапертой, она прошла в гостиную.

На тахте сидела ее мать.

Они посмотрели друг на друга. Мать – в длинном сером пальто. Джудит похоронила ее в нем. Это было ее любимое пальто – когда-то, много лет назад, дорогое, повседневное, поношенное, как и она сама, но элегантное, нестандартного кроя. Сейчас пальто выглядело по-прежнему поношенным, а вот мать – нет. Она выглядела хорошо. Она улыбнулась Джудит. Затем встала и выплыла из комнаты. Это было похоже на одиночный звук, порожденный ударом по клавише пианино – не цепочка шагов, а короткое непрерывное движение. Входная дверь закрылась с мягким щелчком.

Джудит метнулась к двери. Выбежала на улицу. Там не было ни души. Время позднее. Кстати, сколько времени? Часов на руке не оказалось.

Кухонные часы показывали без малого полночь.

Уже? Куда же ушло время? Куда уходит время, когда мы о нем забываем?

Может быть, она спала? Она этого не знала. Снов она не видела. Зато слышала постоянный, но прерывистый звук – равномерный и негромкий писк. Чертова пожарная сигнализация!

Она скорее очнулась, нежели проснулась, в ужасе от того, что не может дышать. Широко открытым ртом она судорожно втягивала воздух, но затем паника стихла. Она вновь была спокойна.

Утром она, в той же одежде, что и накануне, отправилась на работу. Туман рассеялся. Совсем. День был ясным, как в горах. Наверное, поэтому ей было так холодно. Она просто окоченела. Пальцы побелели.

В парке люди радостно приветствовали друг друга. В фонтане купались птицы. Джудит прошла мимо, перегнулась через ограду розария и сорвала белую розу. Цветок она положила под мемориальной табличкой, повествующей об Изабелле Бёрд. Матери это понравилось бы. Матери… Где она сейчас?

Вчера Джудит встревожилась и растерялась, увидев мать – теперь это казалось естественным. Несмотря на холод во всем теле, она чувствовала себя намного лучше, чем вчера. Хороший день сегодня.

Джудит дошла до офисного центра, где работала. У входа, на стойке для велосипедов, где она всегда оставляла свой велосипед, прицепив его цепочкой на