Ночная сторона реки. Истории о призраках - Джанет Уинтерсон

– ОТВЕЧАЙТЕ! – Ее фигура – я не могу назвать это телом – смялась под моей рукой. И она упала вперед – не тело, не манекен, а всего лишь кучка истлевшей одежды.

Я отступила от этого холмика, но почувствовала, как меня подхватила влажная сила бледного молодого человека.

– Ты займешь ее место, – сказал он. – Садись! Греби!

Я ударила его изо всей силы и рухнула ничком, чуть не разбив лицо о палубу.

Мой удар не встретил никакого сопротивления. Но в следующий миг он наклонился и вздернул меня на ноги. Что же он такое, если способен быть плотным и упругим – и тут же исчезнуть, как воздух?

– Куда вы везете нас?

Он ухмыльнулся.

– Цели нет. Прибывать некуда. У странствия нет конца.

Я протиснулась мимо него и, едва сознавая, что делаю, бросилась к бесстрастной фигуре за рулем. Я пыталась повернуть судно обратно к берегу. Но все же, как бы я ни отталкивала эту фигуру, она мгновенно возвращалась на прежнее место.

– Ты живой или мертвый? Покажи лицо!

Человек, голову которого закрывал глубокий капюшон, продолжал править прямо вперед. Бледный молодой человек отшвырнул меня в сторону.

– Иди на свое место! Греби!

– Почему он не отвечает? Почему он не показывает лицо?

Джонатан угрюмо посмотрел на меня.

– А если у него нет лица?

Джонатан откинул капюшон с головы рулевого. Там не было ничего. А безголовая фигура продолжала пошевеливать штурвал. Джонатан вернул капюшон на место, и в нем проявились очертания человеческой головы.

Ничего не соображая, я, спотыкаясь, добралась до отведенного мне места за веслами и начала грести. Вскоре ладони покрылись болезненными мозолями. Я почувствовала, что я – кем бы я ни была – растворяюсь. Я почувствовала, что становлюсь своим водным эквивалентом. Я тонула. Я исчезала. Мой разум превращался в губку. Я не могла думать. Я не могла быть.

Значит, это смерть.

Это сон, от которого нет пробуждения. Значит, я должна бодрствовать. Нельзя сдаваться. Я должна помнить свое имя. Ну-ка, скажи свое имя! Еще раз. И еще. И еще.

Я подняла глаза. Сквозь облака пробилась луна. Луна. Река. Это были реальные вещи в реальном мире. И этот корабль смерти все еще находился в реальном мире. Но скоро мы войдем в теневое пространство, из которого не может быть возврата. Я поняла, что эта лодка способна лишь на непродолжительное время выходить в поток времени, чтобы изловить таких, как я, а потом возвращается в пустые моря темной вечности.

Джонатан стоял на носу рядом с неподвижным моряком. Рядом со мной, вокруг меня, слышались только мерные всплески поднимающихся и опускающихся весел. Со скамьи гребца было трудно заглянуть за борт, но мое тело ощущало то, чего не могли видеть глаза. Холод. Мертвая тишина, луна уже начинает меркнуть. Мы пересекаем границу.

Сейчас или никогда.

Я выпустила весло, торчавшее в уключине. Я встала. К своему ужасу, я увидела, что из моих ног, словно кровь, сочится вода. Темная вода. Я плыла в своем растворяющемся «я». Я молча перебралась со своего места на борт лодки. Я прыгнула.

За моей спиной раздался вопль ярости. Джонатан стоял у борта лодки с длинным багром в руках. Ему удалось зацепить крюком мою одежду и потянуть меня обратно. Я брыкалась изо всех сил, извивалась всем телом, пытаясь вырваться.

Должна же рубашка когда-нибудь порваться? Меня почти перевернуло на спину, острие багра уперлось в ребра, но тут материя наконец не выдержала. Я никогда не забуду ненавидящий взгляд Джонатана.

Я была свободна.

Здесь, на глубине, вода была холодной. Я плыла, не смея оглянуться, боясь того, что могла бы увидеть: что галера возвращается за мной. Беззвучная и смертоносная.

Не знаю, сколько прошло времени. Я плыла в темноте. В конце концов я снова увидела над собой луну, и этот далекий шар показался мне другом. Не знаю, как я добралась до илистого берега реки; начался отлив, я была полураздета и дрожала от холода. Не знаю, как мне помогли, но в ту ночь я была спасена.

Согласно официальной версии, я спьяну упала за борт, и Темза унесла меня вниз по течению. Мне повезло, что я осталась жива.

Мне повезло, что я осталась жива.

Я исследовала сайт паба «Вижу Уитби», нашла там много мрачных историй, но ни одна из них не похожа на мою. Какие насилие и страх, какое зло побудили Джонатана губить других людей и как это связано с его судьбой?

Я узнала, что человек по имени Джонатан Стронг, контрабандист, был повешен в 1838 году. Его труп сбросили в Темзу.

И все же я просыпаюсь с ощущением, что мое тело – мокрое. И все же я засыпаю, не зная, где я начинаюсь и где заканчиваюсь.

Я привыкла считать, что мир – это сухая земля с четко очерченными краями. Я привыкла считать, что жизнь и смерть – разные состояния.

Теперь я знаю, что все на свете вовсе не твердое, а жидкое и пористое.

Я стараюсь выбирать пути подальше от берегов Темзы. Где-то там, в дождливой безлунной тьме, скитается в недвижности Джонатан.

JW4: Будущее призраков

Мне нравится теория, которая объясняет, почему девятнадцатый век так богат историями о привидениях. Причиной тому, оказывается, было отравление угарным газом от газовых ламп.

Для уличного и внутреннего освещения использовался вредный, сильно коптящий угольный газ. Он выделяет метан и окись углерода – тот самый угарный газ. На открытом воздухе мерцающее пламя газовых фонарей выбрасывало в воздух угарный газ, который часто застаивался в узких улочках и тесных дворах промышленных городов. В помещениях же закрывали окна для сохранения тепла, что лишало любителей допоздна засиживаться при свете лампы свежего, насыщенного кислородом воздуха.

Отравление небольшим количеством угарного газа вызывает симптомы удушья, головокружения, паранойи, беспричинные страхи и галлюцинации. Что лучше всего годится для наблюдения галлюцинаций, чем и без того темные улицы викторианского Лондона? Или захламленные и душные интерьеры Новой Англии?

Призраков было предостаточно – но были ли они реальны?

«Реальность» – мудреное слово. Это уже не трехмерное слово, обоснованное фактами. Да и существовала ли она когда-нибудь? Мы живем в материальном мире, но это не единственная наша реальность. Мы мечтаем наяву, мы воображаем. Все, что когда-либо существовало, начиналось как идея в чьем-то сознании. Нематериальный мир огромен и глубок.

Вовсе не обязательно быть религиозным, или обладать художественным или театральным талантом, или заниматься наукой, чтобы понять, что