Ночная сторона реки. Истории о призраках - Джанет Уинтерсон

– Эй, привет! – воскликнула она.

Женщина не обернулась.

Джудит остановилась в нескольких ярдах от нее; от чувства неловкости она мгновенно вспотела, и струйки потекли по ее телу под многослойной одеждой. Она вспомнила – да как же она могла хоть на секунду забыть об этом? – что ее мать мертва.

Тут со стороны наполз особенно густой клуб тумана, и когда Джудит поравнялась с тем местом, где видела женщину, там никого не оказалось. Она посмотрела вперед, но за пределами охраняемого львами бурлящего водоема уже ничего не было видно. Она откинула капюшон, подставив голову мельчайшей измороси. Всматриваться в пустое место не было никакого смысла.

Она шла дальше, широкими шагами, с откинутым капюшоном; влажные волосы свисали тонкими прядями вокруг ушей, липли к лицу, лезли в рот. Интересно, догонит ли она женщину, которая не была ее матерью?

В стороны расходились пустые дорожки. Джудит увидела лишь одного человека, какого-то мужчину, приближавшегося к главной аллее с невидимым терьером, тявкавшим под его невидимыми ногами. Шум уличного движения подсказал, что скоро она доберется до большой улицы за внушительными воротами из кованого железа.

Она вернулась в реальный мир, с его фастфудом и розничной торговлей, с вереницами автобусов на светофорах. Она вскочила на 36-й и вскоре оказалась возле своей двери.

Входная дверь. Облегчение? Страх? Удовольствие? Редко дверь бывает всего лишь дверью.

Вид собственной входной двери в квартиру на первом этаже всегда успокаивал Джудит. Это же ее личное пространство. Ее образ жизни. Впервые она не разделяла жилье с несимпатичными друзьями или с нелюбимым любовником. От матери ей досталось немного денег. Это было почти то же самое, что снова жить внутри нее – те давние девять месяцев, когда жизнь была безопасной, а дверь к началу времени оставалась все еще закрытой. В утробе матери не существует времени.

«В гробнице тоже не существует времени», – подумала Джудит, входя в дом. Ее мать умерла девять месяцев назад. В выходные она приносила цветы на могилу.

Конечно же, это была галлюцинация. Увидеть то, чего нет, очень легко. Что она видела? Высокую женщину в сером пальто. Ее мать не была единственной высокой женщиной, носившей серое. Но как же это в ее стиле: просто стоять и смотреть на струи, падающие в воду. Она любила подмечать разные вещи. Научила Джудит, как оставаться спокойной в слишком быстро меняющемся мире. «Мы не мыши, – говорила она. – Не нужно суетиться без необходимости».

А теперь ее нет.

Джудит сразу прошла через всю квартиру в кухню. Там все было точно так, как она оставила, уходя: немытая после завтрака посуда, нераспечатанная почта. Особые предложения, не являющиеся предложениями и не содержащие в себе ничего особенного, на ненужные товары.

Реклама круизов, электрические одеяла, домкрат-тележка рядом с улыбающимся мужчиной в каске. Письмо из страховой компании. Его можно оставить на потом.

Войдя в гостиную, она удивленно остановилась. На кофейном столике лежали ее светоотражающий жилет и сумка, с которой она ходила на работу. Ведь она же оставила все это на работе, когда стало ясно, что у нее не получится починить велосипед. Она попала в выбоину, и на колесе образовалась мощная «восьмерка».

Так что же эти вещи здесь делают? И как они сюда попали?

Джудит опустилась на тахту и смотрела на вещи. Она, что, с ума сходит? Не могла же она принести их домой в охапке и забыть об этом, потому что по дороге ей примерещилась мать? Или могла?

И снова у нее выступил холодный пот – она хотела, чтобы это было правдой, очень хотела, она верила, что видела мать.

Потрясение – и как раз в тот момент, когда она решила, что справляется со смертью. Ее друзья на работе были терпеливы и добры, но ведь это не они лишились матери; они ждали, что через месяц или два ее жизнь войдет в прежнее русло, и Джудит вела себя настолько нормально, насколько могла, храня свое горе в тайне.

Коллеги относились к ней с симпатией, она была старательна, умела работать в команде, но близких друзей не имела. В другую эпоху она была бы ничем не примечательной одинокой женщиной. Как их называли? Старые девы? Просто – одиночки. Мисс Многоточие. Никто. Неприкаянные. Достопочтенные. Возможно, из учителей или миссионеров. Теперь у каждого должна была быть группа дружбы для поддержания психического здоровья и партнер для повышения самооценки. Она была одиночкой.

Был один человек, кому она могла позвонить, – Эмма, ее приятельница с работы, которая жила неподалеку и имела ключ от ее квартиры. Но что она сказала бы ей? Мне показалось, что я увидела свою умершую мать?

В кармане пальто ее телефона не оказалось. Она пережила обычные этапы паники – руки по-мультяшному маниакально дергались, раз за разом возвращаясь в уже трижды проверенные карманы, затем ей пришло в голову заглянуть в сумку, хотя она не помнила, чтобы приносила ее домой. Телефон нашелся там. Выключенный. С большой трещиной через весь экран.

Должно быть, это случилось, когда она наехала на выбоину. Да, теперь она вспомнила. Это было на повороте, она чуть не упала и с размаху стукнула сумкой о стену. Облегчение от того, что она нашла телефон, омрачалось сознанием того, что она совершенно не помнила, как забрала свои вещи из офиса.

В первый миг она испугалась. Потом, собравшись с духом, позвонила Эмме.

– Алло! Алло!

Никто не отвечал. Она позвонила еще раз и услышала автоответчик.

Она решила выйти и купить что-нибудь поесть. Она не была голодна, но ей не сиделось на месте. Выйдя за дверь, она увидела на ступеньках букет цветов. Когда она пришла с работы, их там не было, в этом она была уверена. Она подняла их – ничем не перевязанный букет белых роз. Она подумала о розах в парке. Это были настоящие английские розы, а не африканские гибриды из супермаркета. Ни записки, ни карточки…

Она вернулась и поставила цветы в кофейник, наполнив его водой из-под крана. Разместить их красиво можно будет позже.

Тут она услышала какое-то странное бибиканье. Негромкое, монотонное. Вероятно, датчик дымовой сигнализации сообщает, что у него батарейка села. Это тоже подождет.

В кухне висело зеркало, чтобы можно было в последнюю минуту перед выходом на работу проверить свой вид: не прилип ли к губе кусочек яичницы, не осталось ли на подбородке подтека кофе. В зеркале Джудит увидела свое лицо, волосы, насквозь промокшие после прогулки с