Тени Штарнбергского озера - Анна Казинникова

с Райнером. Маленький бунт, чтобы умерить пыл рыжего демоненка, который уже успел оставить на этом месте свою сумочку. Не смутившись, Леа переложила клатч назад. Глаза Стаси сузились, но открытого недовольства девушка не показала. То ли сочла это достойным ответом, то ли решила отомстить позже.

Дорога до отеля, где остановился профессор Штайн, заняла меньше получаса. При въезде на автобан вид из окон становился все менее живописным, и на смену уюту альпийских деревень пришел урбанистический пейзаж. Широкая дорога, ровные полосы разметки, высокий шумопоглощающий барьер из бетона и стекла, за которым едва виднелись снежные вершины Альп.

Сам отель представлял собой современное трехэтажное здание в стиле минимализма с яркими цветовыми акцентами на фасаде. Перед входом гостей встречали аккуратно подстриженные декоративные кусты. Их строгая геометрическая форма сразу настраивала на деловой лад.

Фойе было немного затемненное. Даже днем тут царил расслабляющий полумрак, а вывеска с логотипом, мягко мерцающая голубыми светодиодами, подсознательно располагала к отдыху. В общем, зевать Леа начала с порога.

– Ужасно скучное местечко, – шепнул Райнер ей на ухо, стоя за плечом. – У нас в сто раз лучше, скажи!

– Даже сравнивать – преступление, – за вторым плечом возникла Стаси. – Бездушная бетонная коробка.

– Сделаем вид, что я этого не слышала. – Девушка на ресепшене закатила глаза, демонстрируя, что повидала за свою жизнь довольно много и такими речами ее не удивить. – Чем могу помочь, господа?

«Господа» немного растерялись. После выпада в адрес отеля высказывать просьбу оказалось неловко. Леа обернулась, наградив сконфуженных Стаси и Райнера строгим взглядом, как вдруг из коридора, ведущего к лифту, выпорхнула миниатюрная брюнетка в нежно-розовом классическом костюме, цветастом шелковом шейном платке и больших круглых очках. Девушка походила на веселую стрекозу с радужными крыльями на весеннем лугу, и мягкий шлейф розовой кельнской воды, тянущийся за ней, лишь подкреплял эту ассоциацию.

– Беата? – тихо позвала Леа.

Девушка обернулась и, приспустив очки на кончик носа, удивленно уставилась на собеседницу. Спустя мгновение в ее глазах отразилось узнавание.

– О, Леа… Мне очень жаль. Я знаю, что Илиас для тебя значил, – искренне посочувствовала она и шагнула вперед, чтобы обнять Леа. А после с живым интересом посмотрела на ее спутников.

– Беата, разреши представить моих друзей, – спохватилась девушка. – Это Райнер Фаст, автор исторических детективов, и Анастасия Эдельранк – преподаватель истории в гимназии. Мы вместе учились у профессора.

В этот момент Леа порадовалась, что Вильгельм остался на улице: рассказать о нем было бы особенно нечего.

– А это Беата Штайн – племянница профессора, – обратилась Леа уже к друзьям.

– Как удачно мы вас встретили! – обрадовалась Стаси, но после чувствительного тычка в бок от Райнера поправилась: – Примите наши соболезнования.

– Благодарю. – Беата вежливо кивнула. – Так ты искала меня, Леа?

– Да. Беата, я хотела попросить об одолжении. Возможно, в вещах профессора остались его рабочие записи. Мы… – Она запнулась. – Мы пытаемся понять, над чем он работал в последние дни. На симпозиуме был ряд громких заявлений, но обнародовать бумаги герр Штайн не успел. Это плохо скажется на его репутации и имидже всего института.

– Понимаю. – Беата кивнула. – Мне бы тоже не хотелось, чтобы в памяти коллег дядя остался пустословом. Он так горел своей работой. Ты, конечно, можешь подняться, – произнесла она с грустной улыбкой. – Но только ты. Прости. Никого из твоих друзей не знаю.

– Конечно-конечно, – затараторила Стаси. – Все в порядке.

– Мы подождем здесь. Выпьем по чашечке кофе на террасе, а то Вильгельм совсем заскучал. Рады были познакомиться, – заверил Райнер и, подхватив Стаси под руку, потянул ее к выходу.

Леа благодарно улыбнулась им и последовала за Беатой к лифту. Они молча шли по узкому коридору, украшенному безликой графикой, пока не остановились у двери в самом конце. Номер оказался просторным: светлые стены, тяжелые ночные шторы, большой письменный стол с чайным уголком. У окна стоял объемный чемодан, на котором возвышалась картонная коробка с ворохом папок.

– Я уже разобрала почти все, – пояснила Беата, указывая на коробку. – Все, что показалось мне важным для работы, сложила сюда. Бумаги, блокноты, несколько книг, которые дядя всегда возил с собой. Можешь посмотреть. Если что-то нужно – смело бери. У нас в семье больше нет историков, так что… – Беата вздохнула. – Считай это своей частью наследства.

Леа кивнула, чувствуя, как под ложечкой неприятно тянет. Еще два дня назад она и подумать не могла, что ей придется посещать номер профессора при таких обстоятельствах.

– Мне нужно заняться… – Беата запнулась. – Перевозкой тела. Документами. Прости, что оставляю тебя одну, но времени совсем нет. Когда закончишь, просто захлопни дверь. И, может, как-нибудь пообедаем вместе? Когда вернешься в Бохум?

– Спасибо тебе, – поблагодарила Леа. – Я с удовольствием.

Беата натянуто улыбнулась и быстро вышла, оставив Леа наедине с ее невеселыми мыслями.

Леа подошла к коробке. Обычная, серая, слегка примятая по краям, с лейблом «Бананы из Эквадора». Наверное, Беата попросила ее прямо здесь, в отеле, и коробку принесли с кухни.

Сверху лежало несколько папок, включая материалы конференции. Леа полистала их: некоторые файлы оказались пустыми. Будто документы в последний момент вытащили, чтобы перепрятать. В одной из папок обнаружился черновик выступления с упоминанием той самой секты – «Круг Тевтона», о которой писал и Людвиг принцессе Софи. Это стоило забрать с собой и изучить всем вместе. Под папками лежало несколько книг.

Леа осторожно извлекала том за томом, пока пальцы не наткнулись на странный переплет. С виду обычная толстая книга, но слишком тяжелая. Леа попыталась ее раскрыть, однако та не поддавалась. Муляж. Интересно. Леа положила находку на стол и потянулась к рюкзаку, где на маленьком карабинчике болталась связка ключей с миниатюрным брелоком в виде швейцарского ножа. Когда-то давно отец привез его из командировки в качестве сувенира, и с тех пор он многократно выручал Леа.

Девушка раскрыла ножик и, просунув лезвие в едва заметную щель между обложкой и имитацией страниц, повернула его. Замок оказался хлипким. Книга тут же раскрылась, как шкатулка, и Леа увидела стопку сложенных пожелтевших от времени листов.

На титульном листе красовалась многообещающая надпись:

Материалы частного расследования гибели Софии Шарлотты Августы, герцогини Алансонской. Собрано Эммануэлем Орлеанским.

Эммануэль. Сын принцессы Софи. Ладони Леа вмиг покрылись испариной. Даже одно название документа в совокупности с уже известными фактами полностью переворачивало представление об истории Германии второй половины XIX века. Но что-то подсказывало: это лишь верхушка айсберга.

По официальной версии, принцесса погибла в результате несчастного случая. Вообще, большая редкость, когда столь именитые представители общества гибнут во время масштабных катастроф – обычно эта участь уготована простым людям. В пожаре, случившемся 4 мая 1897 года