Тени Штарнбергского озера - Анна Казинникова

на Благотворительном базаре в Париже, погибло более сотни человек. Это всегда считалось трагической случайностью: кто-то по неосторожности разбил масляную лампу, и деревянный павильон вспыхнул, подобно спичке.

Но факты, собранные Эммануэлем и его людьми, кричали об ином. Умышленный поджог. Целью которого был один-единственный человек, а точнее – архив, которым она владела.

На полях отчета уверенной рукой было приписано:

Пожар не случаен

Они искали письма Людвига

Софи знала слишком много

Леа пролистнула отчеты, пока не заметила среди бумаг тонкий, почти прозрачный конверт. Снова письмо на французском. Она учила его в гимназии, но старинные вензеля разбирала с трудом. Нужно показать Вилли: тот говорит по-французски так, будто это его родной язык. Решив больше не терять времени, девушка запихнула добычу в рюкзак и поспешила к друзьям.

Леа уже взялась за ручку входной двери, когда массивная мужская фигура шагнула ей навстречу со стороны улицы, преградив путь. Йохан, забери его демоны! Это начинало надоедать. Не дав девушке и слова сказать, он схватил ее за локоть и грубо затолкал назад, в небольшой тамбур между крыльцом и ресепшеном. Склонившись, Йохан вкрадчиво произнес:

– Тебе пора уезжать, Леа. – Тон даже можно было назвать вежливым, правда от этого становилось лишь страшнее. – Из Баварии. А лучше из Германии. В США, Японию, Россию – словом, туда, где неприятности найдут тебя не слишком быстро. Ты влезла не в ту игру, девочка. По-хорошему прошу: исчезни!

Леа попыталась выдернуть руку, но тщетно. Йохан лишь весело оскалился ее слабому протесту. Сердце бешено стучало в ушах, язык стал ватным. Она слова вымолвить не могла. Только смотрела в ледяные глаза, полные снисхождения.

– Да кто ты такой?! – огрызнулась Леа, когда поняла, что вырваться не удастся.

– Кто-то, кто не любит случайных жертв, – холодно ответил Йохан. – Ты ведь уже достаточно узнала про «Круг Тевтона»? Они о тебе тоже знают. Не сомневайся. – Его пальцы впились в локоть, оставляя синяки. – Мне не нужны лишние смерти и чтобы кто-то путался под ногами. Уезжай!

– Отойди от нее, живо!

Райнер появился внезапно. Свои слова он сопроводил резким ударом по ребрам, от которого Йохан лишь поморщился, но руку все же отпустил. Леа торопливо растерла плечо. Больно.

– Я повторять не буду! – рычал Райнер, схватив Йохана за отвороты пиджака. – Не смей ее пугать! Ты понял?!

Йохан окинул Райнера скучающим взглядом, затем иронично приподнял бровь.

– Игры в отважного рыцаря не доведут до добра, Райнер, – ответил он. – Только хуже делаешь. Я ведь пока по-хорошему прошу.

– Я тоже пока по-хорошему, – твердо отрезал Райнер. – Она – моя девушка. И, если потребуется, я сумею за нее постоять.

У Леа перехватило дыхание. Райнер защищал ее с таким жаром, хотя Йохану он явно был не противник. А что, если из-за нее он ввяжется в драку?

Йохан перевел насмешливый взгляд на нее, и уголки его губ дрогнули в странной улыбке. Будто ласковый чеширский кот поприветствовал мышь, которую наметил себе на обед.

– Вопрос в том, кто защитит тебя, Райнер. – Он небрежно махнул рукой. – Надеюсь, ты меня услышала, Леа. Подумай о близких.

Он развернулся и ушел, оставив после себя шлейф ментоловой жвачки и пряно-цитрусового парфюма. Райнер облегченно выдохнул и потер ладонью лоб, словно смахивая капли пота.

– Ты в порядке? – спросил он негромко, но по глазам было видно: задержись Йохан еще на секунду, и разговор мог закончиться в госпитале.

– Да, – кивнула Леа.

– Ты прости его. Он не злой, но иногда… – В попытке зачем-то оправдать Йохана Райнер замялся.

– Иногда твой друг убивает людей, – уверенно заявила Леа и, внимательно посмотрев вслед холодному красавчику, весомо добавила: – И, возможно, ест их…

– Что? – изумился Райнер.

– Ничего, – ледяным тоном отозвалась девушка. – Пытаюсь по твоему совету развивать фантазию. Где Стаси и Вилли? Пойдем, мне есть что вам показать.

Вернув машину Михаэлю, друзья устроились в пивном саду гостевого дома. Погода располагала к обеду на свежем воздухе. Леа достала из рюкзака добытое богатство и разложила перед собой.

– Вот, только тут опять на французском, – сконфузилась она, кивнув на документы. – Я поняла часть пометок, но общий смысл…

– Я могу, – заговорила было Стаси, но Вильгельм, изящно придержав ее руку, перехватил письмо.

Моя маленькая Колетт!

Ты стала совсем взрослой, и теперь я могу обсуждать с тобой темы, которые раньше были нам недоступны. В этой коробке ты найдешь документы, которые хранят тайны не только нашей семьи, но и судьбы всей Европы. Прочти внимательно.

Ты знаешь, кем была твоя бабушка София. Эти бумаги она отдала мне незадолго до своей трагической гибели. Я должен был сохранить их любой ценой, а она не должна была умереть. Но ее убили. Коварно и подло. Ее и еще больше сотни человек, оказавшихся рядом. В конверте под этим письмом те немногие доказательства, которые мне удалось собрать в частном порядке. Полиция все списала на несчастный случай.

Матушка всем сердцем ненавидела людей, разрушивших ее счастье. Она искала способ отомстить. Прервать само существование «Круга Тевтона». Она взяла с меня слово, что я продолжу ее дело. И я совершил невозможное. Подкупом, обманом и шантажом мне удалось заполучить два самых ценных документа: основу, благодаря которой орден безнаказанно вершит темные дела, оставаясь недосягаемым для правосудия. Но уничтожить документы я не смог. Есть ряд условий, а имея на руках маленьких детей, тяжело вступать в борьбу с таким грозным врагом.

Колетт, не думай, что я перекладываю на тебя эту ношу. Просто сохрани бумаги и передай своим детям. Сейчас еще не время давать им ход. Но однажды лебедь расправит крылья.

P. S. На дне коробки ты найдешь брошь в виде лебедя Лоэнгрина. Это последний подарок Людвига маме. Память их вечной любви. Береги его, девочка.

Эммануэль

– Himmel, Herrgott, Sakrament! [37]– выругался Вильгельм, едва прочитав несколько строк. – Они убили Софи! Из-за этих чертовых писем они убили Софи!

– Софи? – удивилась Стаси. – Ту самую невесту Людвига, которая его бросила? Погодите, она же в пожаре погибла. Несчастный случай…

– Она не бросала! И это был поджог. – Вильгельм ткнул пальцем в текст письма, но Стаси лишь развела руками: видимо, ее знаний французского тоже не хватало. – О боже! Дайте бумагу и перо!

Покопавшись в сумке, Леа протянула Вильгельму ручку и свой ежедневник. Спустя десять минут текст был переведен на немецкий, а рассерженный Вильгельм, с трудом сдерживая негодование, принялся за поданное Хайке пиво.

Внезапный звонок телефона не позволил Леа закончить чтение. Она