Фантомные боли - Люсинда Берри

что тебе нужно разрешение любить кого-то помимо Эмили. Далила раньше постоянно звонила мне и рассказывала, что ты веришь, будто Эмили еще жива, и ведешь себя соответственно, но последние несколько месяцев замолчала. Я решила, что ты наконец смирилась со смертью Эмили и уже не воображаешь, что та жива. Когда ты пришла, мне показалось, что у тебя все нормально. Лучше, чем когда-либо: ты влюбилась, и тебе понадобилось разрешение отпустить Эмили. – Она замолкла, всматриваясь мне в глаза. – Я даю тебе это разрешение еще раз. Это нормально – освободиться от ее власти над твоей жизнью и начать новую без нее.

Легко сказать – освободиться. У меня осталась еще целая куча вопросов.

– Я вот чего не понимаю – почему это произошло? В конечном счете я пыталась себя убить без всякой причины. Если я сама все выдумала про Эмили, разве нельзя было просто переписать сценарий? Или перестать притворяться, что она жива? Зачем потребовалось умереть?

Я жила за себя и за Эмили – это было на удивление логичным, тем более что другие двойняшки, о которых я читала, делали то же самое. Возможно, не доводили до такого экстрима, как я, но все они пытались сохранить свою половинку и не хотели признавать утрату. Мне тоже не хотелось принимать смерть сестры, вот я и сделала вид, что этого не произошло, а потом создала воображаемую Эмили и притворялась ею по мере необходимости. Эта часть истории меня уже не смущала, какой бы безумной она ни казалась. Но попытка суицида оставалась важнейшим фрагментом пазла, который никуда не укладывался.

– Я думаю, тогда ты наконец созрела, чтобы расстаться с Эмили, – проговорила Лиза.

Но она оставила без ответа самый главный вопрос.

– Но почему я пыталась убить себя?

По ее лицу я увидела, что она не задумывалась об этой части сценария. Объяснение, что я выдумала воображаемую Эмили, лишь бы не расставаться с ней, выглядело понятным. Необходимость избавиться от иллюзии ее существования, возникшая, когда я влюбилась в Томаса, тоже прекрасно укладывалась в эту схему. Все выглядело логичным вплоть до момента самоубийства. Почему эту нестыковку заметила только я одна?

Перед тем как пришла Лиза, я уже задавала этот вопрос на встрече с командой утром, но никто не смог на него ответить. Они только молча пялились на меня, наконец кто-то все же подал голос.

– Это очень хороший вопрос. Надеемся, вы сами ответите на него, когда вам станет лучше, – предположила одна из женщин-психологов. Все остальные в своей обычной манере закивали головами в знак согласия.

Ответ Лизы мало чем отличался.

– Думаю, только ты сама знаешь, почему так поступила. Пройдет время, прежде чем ты сможешь вспомнить причину, но, к сожалению, есть вероятность, что не вспомнишь никогда. Никогда не узнаешь, что случилось и почему. Память о травматических событиях возвращается не всегда, и, не исключено, наступит момент, когда придется смириться с этим и научиться жить дальше, не зная правды.

– Так что, надо просто забыть об этом?

– Тебе важно знать, почему ты это сделала? Ты думаешь, это знание поможет тебе выздороветь?

– Разве, если бы ты попыталась покончить с собой, тебе не хотелось бы знать почему? – возразила я.

– Да, наверняка. Тебе интересно мое мнение? – Она не стала дожидаться ответа. – Я думаю, ты действовала как Эмили, когда пыталась покончить с собой. Ты играла Эмили так долго, что грань, где заканчивалась ты и начиналась она, стала нечеткой, практически стерлась. А реальная Эмили очень хотела умереть. Я бы предположила, что ты пыталась убить себя в роли Эмили, а сама умирать не собиралась. Не хотела этого, но не сумела вовремя перейти границу и снова стать Элизабет, чтобы остановиться. Понимаешь?

Я пожала плечами.

– В общем, да. Пожалуй, могло и так быть. В каком виде нас нашли? В смысле меня?

– Ты наглоталась таблеток и вскрыла вены.

Я опустила взгляд на руки и увидела струпья и швы, лесенкой поднимающиеся вверх. По непонятной причине, впервые увидев раны у себя на руках, я почти не удивилась – не то что когда увидела ноги. Никакой реакции, будто я наполовину ожидала увидеть это. Теперь я поняла, почему Шелли и Тоби так вели себя со мной – закатывали глаза и понимающе переглядывались. Они с самого начала видели мои руки и думали, что я или вру, или придуриваюсь. И Роза. Моя милая Роза. Она тоже все видела, но понимала, что лучше ничего не спрашивать, не давить на меня, пока не заговорю сама. Теперь она нравилась мне еще больше.

– Ты лежала в ванне и потеряла сознание, не успев закрыть воду. Чуть раньше в тот вечер ты звонила Далиле, и что-то в вашем разговоре ее напугало. Она приехала проверить, все ли у тебя в порядке, услышала шум воды, но ты не открывала и не брала трубку. Далила уговорила управляющего открыть дверь в квартиру. Они тебя и нашли. – Лиза немного помолчала. – Ты была без сознания и не дышала.

У меня в голове мелькнула наша белая фаянсовая ванна, забрызганная кровью. С края ванны свисала рука. На кафельной стене кровью было что-то написано – но я не успела разобрать слова, видение исчезло.

– Еще несколько минут…

– И я бы здесь не сидела, – закончила я за нее.

Бедная Далила. Как она все это пережила? Я не сомневалась, что, увидев меня, она вспомнила, как нашла в ванне Эмили. Мы с Лизой снова замолчали, каждая думала о своем.

Нарушила тишину Лиза:

– Как ты думаешь, тебе пойдет на пользу посетить могилу Эмили?

От этого предложения у меня перехватило дыхание.

– Никогда об этом не думала.

– Доктор Ларсон считает, что было бы полезно показать ее тебе.

Лиза стала объяснять, что после нашего вчерашнего разговора дважды переговорила с доктором Ларсоном, заверив меня, что разговор шел только о моем выздоровлении и этой самой могиле. При мысли об этом мне стало трудно дышать, грудь словно сдавило в тисках. Я уже привыкла говорить о том, что Эмили нет в живых. С каждым разом слова соскакивали с языка все легче и легче. Удивительно, как быстро это произошло, однако увидеть ее могилу своими глазами – это слишком. Тогда ее смерть станет реальностью окончательно и безвозвратно. Это будет еще одно прощание. Еще одно расставание.

– Не уверена, что хочу. Ты считаешь, надо?

– Думаю, это хорошая идея. Взглянуть – и закрыть этот этап, выздороветь. – Ее лицо стало очень серьезным; такой я Лизу никогда еще не видела. – Есть шанс, что, увидев могилу, ты вспомнишь смерть Эмили и заполнишь часть пробелов у себя в памяти. Не исключено, что ничего такого не произойдет, но в любом случае тебе будет