Миры Роберта Чамберса - Амброз Гвиннет Бирс

Немного прибравшись, я вышел из своего кабинета и спустился на лифте в вестибюль здания. На выходе, мне посчастливилось поймать одну из конных повозок, которые всё ещё ездили по улицам города, и отправился домой. Кучер, крупный молчаливый парень с неприятным лицом желтушного цвета, не был расположен к разговорам, поэтому моя поездка прошла в тишине и покое. Вскоре повозка остановилась перед коваными воротами моего дома. Я заплатил кучеру за проезд и дал щедрые чаевые. Он уехал, но прежде произнёс несколько странных слов:

— У тебя есть Жёлтый Знак.

Я понятия не имел, что, чёрт возьми, это значило. Скорее всего, бедняга на протяжении дня не раз прикладывался к бутылке и к вечеру хорошо набрался.

Открыв ворота, я поднялся по цементным ступеням к парадному крыльцу, и вошёл в пустой дом. Экономка уже ушла, но оставила для меня лёгкий ужин. Я снял пальто, повесил его на вешалку возле двери и направился на кухню, чтобы поскорее расправиться с едой. Я не видел необходимости пользоваться столовой, поскольку всегда ужинал в одиночестве.

Покончив с трапезой, я удалился в свой кабинет, чтобы расслабиться за бокалом бренди и хорошей сигарой. Достаточно отдохнув, я решил изучить книги, которые купил у Ротштейна. Биографии принадлежали второстепенным политическим деятелям и второсортным композиторам. Они не представляли для меня особого интереса, но книга Уодделла была совсем другим делом. Сравнительно небольшой томик оказался вовсе не романом, как я предполагал, а произведением, которое вскоре окажет самое глубокое и трагическое влияние на всё моё существование. Впрочем, я забегаю вперёд.

Книга Уодделла не имела суперобложки, но это не было чем-то необычным для подержанной книги. Однако меня несколько смутил неприглядный вид её жёлтого переплёта. Название «Жёлтый цвет завтрашнего дня» было тиснено золотом над именем автора, а под ним напечатан странный символ, похожий на свастику, распространённую в древнеиндийском мистицизме. «Как любопытно», — подумал я, открывая книгу.

На титульном листе значилось, что книга выпущена ограниченным тиражом в издательстве Carcosa Press, с которым я не был знаком. Как ни странно, там не было указано ни даты первой публикации, ни почтового адреса издателя. Это сбивало с толку, поскольку большинство работ Генри Литтона Уоддела, хотя и в жанре фэнтези, были довольно популярны и обычно публиковались крупными издательствами. Под заголовком шли две причудливые строки:

«Не задерживай взгляд на Бледной Маске,

Или Жёлтом Короле, но моли о пощаде.»

Это двустишие, пусть и плохо написанное, вызвало чувство тревоги, которому я не мог дать рационального объяснения. Было что-то чертовски тревожное в словах «Жёлтый Король» и «Бледная Маска», которые эхом отдавались в моей памяти, но оставались вне досягаемости, как имя знакомого, которое вертится на кончике языка, но никак не приходит на ум.

Отложив книгу, я на мгновение задержал взгляд на круживших над моей головой клубах сигарного дыма. Затушив сигару в квадратной мраморной пепельнице, я сделал последний глоток бренди, прежде чем погрузиться в чтение книги, которой было суждено безвозвратно изменить мой мир.

Представьте себе мой шок и ужас, когда прочитав первые несколько страниц, я обнаружил, что текст на них были не чем иным, как полным описанием моих дневных дел и мыслей до этого самого момента. «Что за безумие?» — бормотал я себе под нос, пока мой разум лихорадочно искал логическое объяснение происходящему. Я снова перечитал страницы книги, почти уверенный, что всего несколько мгновений назад мне всё приснилось. Однако текст невероятным образом всё также описывал мой визит в клуб, мысли о Зале упокоения, визит к Ротштейну, за которым последовало время, потраченное на карикатуру, высмеивающую Лавджоя, и, наконец, поездку домой. То, что подобное вообще возможно, было выше моего понимания. Я хватался за соломинку, полагая, что за этим невероятным абсурдом стоит сам Ротштейн. И только безумие или какая-нибудь шутка вселенной могли бы служить более разумным объяснением.

Трясущимися руками я положил проклятую книгу на столик рядом с креслом. Затем налил себе ещё один бокал бренди в тщетной попытке успокоить разыгравшиеся нервы. Собравшись с духом, я снова открыл книгу и продолжил читать.

Наконец я понял, что угодил в настоящую адскую бездну. То, что я прочитал, было печально известной двухактной пьесой под названием «Король в Жёлтом», запрещаемой и уничтожаемой в большинстве цивилизованных стран мира. Каким-то неведомым образом она попала в мои неосторожные руки, и я, как глупец, прочёл её кощунственные истины, погубившие души и умы многих несчастных мужчин и женщин. Кто-то однажды сказал, что в словах пьесы «кроется сущность чистейшего яда». Эта гнусная работа приоткрыла завесу над истинами и материями, знать которые мне было невыносимо. Закрыв проклятую книгу, я пил бренди, пока не погрузился в блаженное забытьё.

Мой беспокойный сон был наполнен самыми отвратительными и нечестивыми кошмарами. В них я уносился за пределы Чёрных звёзд, что сияют в небе над Каркозой, пока, в конце концов, не оказался в Хастуре, недалеко от берегов Хали. Находясь в этом городе зла, я стал свидетелем самых невероятных деяний, когда его жители с радостью и жестокостью причиняли друг другу физические и психические страдания самого отвратительного характера.

Из Хастура я перенёсся в место под названием Итхилл[22], обитель легендарного Короля в Жёлтом. Я отчётливо помню, как стоял на коленях перед величественным троном, а существо в жёлтых изорванных одеяниях зловеще возвышалось надо мной. Из-за страха я не мог ясно разглядеть его лицо, но от этой внушающей ужас фигуры исходили столь мощные волны злобы, что я уподобился кролику во власти удава.

— Взгляни же на Бога живого[23] и трепещи, — произнёс он голосом, не похожим ни на один человеческий.

Изо всех сил я попытался вымолвить хоть слово, но замолчал, когда король в шёлковых одеяниях заговорил снова.

— Ты существуешь и перестанешь существовать по моей царственной прихоти. Поди же прочь, но знай, что жёлтый — это цвет завтрашнего дня.

Я кричал, подобно истеричной женщине, пока не проснулся и обнаружил, что снова нахожусь в кабинете. Однако