Демон из средней школы. Повесть первая - Фил Шрайбер

Нанами поправила лямку сумки и пошла к будке у моста. Рико догнала её у поворота. Больше про «занят» не говорила.

В будке на этот раз кто-то был. Нанами сказала в окошко: на горе, в старом храме, живёт мальчик. У него больной старик, которого он нашёл на скамейке у реки. Мальчик каждый день спускался за кашей и сегодня не спустился. Он к вам приходил, добавила она, только вас не было.

Полицейский спросил, кем мальчик ей приходится.

— Знакомый, — сказала Нанами.

— Как он выглядит?

— Маленький. В синей куртке. Рукава ему уже коротки. Глаза жёлтые — линзы, наверное.

Полицейский посмотрел на табличку со своим нарисованным коллегой и записал.

Полицейский уточнил, откуда начинается дорога к храму, и связался с участком. Вскоре к будке подъехала патрульная машина. За рулём сидел его напарник. Девочки сели сзади; Нанами по дороге показывала, куда поворачивать.

Доехали до последнего дома. Дальше начиналась тропа. На лай собаки вышла хозяйка и подтвердила: мальчик в синей куртке бегал мимо каждое утро и каждый вечер, а несколько дней назад пронёс на голове одеяло.

— Девочки, вы пока здесь подождите, — сказал тот, что приехал из будки.

Нанами хотела возразить, но Рико взяла её за рукав.

Наверх двое поднимались пешком. Собачий лай был слышен ещё долго, хотя дом уже скрылся за деревьями.

Ворота стояли без створок. На доске ещё читалось название храма. Полицейский из будки достал блокнот и переписал его, а напарник прошёл во двор. На верёвке между сосен висели бумажки; одна, длинная и белая, оказалась чеком из магазина.

Ступеньки были обметены. На верхней стоял термос, рядом в дереве были процарапаны ряды коротких черт. Дверь в зал была открыта.

— Здесь кто-нибудь есть?

Изнутри не ответили.

У стены под часами на циновке лежал укрытый одеялом старик. Один из пришедших опустился рядом на колено, окликнул его, осторожно тронул за плечо. Старик открыл глаза. Дышал он тяжело и на все вопросы отвечал одним и тем же словом. Напарник вызвал скорую.

Часы над циновкой показывали четыре семнадцать. Полицейский сверился со своими, прислушался. Тиканья не было.

Рядом с циновкой стояла крышка от термоса и лежала пластмассовая ложка. На алтаре — парча с птицами. Ведро под брезентом было сухим. У другой стены на камнях лежала доска.

Мальчика нигде не было.

Пока ждали скорую, один оставался со стариком, другой осматривал храм. Проверил комнаты за залом, заглянул под крыльцо, поднялся на строительные леса. Потом обошёл двор и склон над тропой. Вернулся к открытой двери и покачал головой.

Приехавший врач спросил старика, как его зовут. Старик сказал «Нанко». Врач спросил фамилию. Старик сказал «Нанко».

Носилки спускали по тропе с остановками на каждом повороте. Скорая увезла его в городскую больницу. Одеяло увезли с ним.

Мальчика искали до темноты. Ходили по склону, заглядывали под сосны, звали:

— Котори!

Никто не отозвался. Когда начало смеркаться, включили фонари.

В протокол записали: около десяти лет, имя со слов свидетелей — Котори, фамилия неизвестна, родители неизвестны, место жительства — храм; особые приметы — жёлтые глаза. Со слов заявительницы, возможно, носит цветные линзы.

Внизу, у последнего дома, всё ещё ждали Нанами и Рико. Когда стемнело, их отправили домой.

Из Юрэй приехали через два дня, пока старик лежал в больнице.

Две машины без надписей доехали до конца дороги. Дальше приехавшие пошли пешком, как все. Людей было четверо, в обычной одежде, с чемоданчиками, которые при полицейских не открывали. Старшему полицейскому показали бумагу. Он прочитал и увёл своих вниз. У последнего дома сказал соседям, что приехали из управления. Соседка переспросила, из какого.

— Юрэй, — сказал полицейский и больше ничего не добавил.

Храм они осматривали полдня. Ходили по двору, по залу, за залом. Поднимались на леса, заглядывали под брезент. Один долго стоял у колокола и что-то писал; другой снял с верёвки между сосен бумажку, посмотрел и повесил обратно; третий вынул из ящика у стены парчовый мешочек, прочитал надпись и положил на место. Прочитали и доску у ворот. Сказали, что о таком храме не слышали. Ничего не нашли. Так и записали: следов не обнаружено.

Спустившись к машинам, спросили у оставшегося полицейского про название.

— Токивасурэ, — сказал он. — Здесь его так называют.

Это тоже записали.

— А что вы искали?

— То же, что и вы.

Потом поехали в больницу. Старик был совсем плох. На все вопросы он говорил «Нанко» и больше ничего.

Один из приехавших присел у койки и разжал ему кулак. Пальцы поддались. Он повернул тёмный камень к свету, посмотрел на знак, вложил камень обратно в ладонь и сам сомкнул стариковские пальцы. Потом вышел в коридор и кому-то позвонил.

Вернулся, сел у койки.

— Сто шестнадцать.

Старик сказал «Нанко».

К вечеру за ним пришёл транспорт Юрэй, и старика увезли из городской больницы в место, которое в отчёте называлось убежищем. Причину записали там же: город не выдержал бы ещё одного прорыва Миазмы. Предыдущий, как следовало из отчёта, ликвидировал старик.