Другие миры кроме этого - Стивен Кинг

Среди этих махин исполинской машинерии собственная жизнь казалась совсем крошечной и хрупкой, и доверяться лифту Джек совершенно не планировал. Он прислонил топор к дощатой стене и стал спускаться по лестнице. На самом нижнем ярусе женский голос произнес — не по-английски, а на местном наречии: «Рабочий, ношение каски на этом уровне обязательно». Джек невольно отшатнулся и дико огляделся по сторонам, прежде чем сообразил, что это всего лишь аудиозапись автоматического оповещения.

Здесь высились новые гигантские стиральные машины и полдюжины покрытых ржавыми потеками круглых штук, смахивавших на летающие тарелки. Джек предположил, что это сушилки-центрифуги, но уверен не был. Из-под одной такой махины торчала пара красных полусапожек с грязным пальцем ноги. Он пригнулся, чтобы глянуть одним глазком, и — ну конечно, там лежала та самая девица из салуна. Глаза ее были открыты. Она заметила его, и ее верхняя губа дернулась в сонной ухмылке. Интересно, она видит его во сне? Или грезит о своей былой, залитой солнцем жизни? Джек попятился назад и окинул взглядом этот сумрачный склеп, кожей чувствуя, что за ним наблюдают. Сколько еще их здесь прячется? Он обнаружил всего троих, и последним, кто лежал под очередной конвейерной лентой, оказался его старый друг Дейл Гилбертсон.

Джек тщательно проверил, заправлены ли манжеты рубашки в перчатки, и выволок Дейла из его убежища. Дейл уставился на него; его бледное лицо было испачкано угольной пылью и нитями паутины. Он стал приподнимать обе руки в замедленном, хищном жесте. Джек вспомнил полисменов, которые просили его — умоляли, если быть точным — помочь поймать Чарльза Бернсайда, известного как Рыбак. Вспомнил, как они втроем бросали мяч на заднем дворе в Хемингфорд-Хоум: он пасовал Дейлу, Дейл бросал своему сыну Дэвиду, Дэвид возвращал мяч Джеку. Вспомнил Сару на веранде — в джинсах и легком топе, с поднятыми руками, самозабвенно танцующую под «Холл & Оутс».

— Дже-е-е-ек… — протянул нечеловеческий голос, забитый пылью. Больше он ничего не произнес, и это было к лучшему. Истинное благословение.

«Это не муж Сары и не твой друг, — мысленно повторил Джек себе. — Хватит строить иллюзии».

Он ухватил Дейла за лодыжки и поволок к лифту. Нажал красную кнопку. Она загорелась, но больше ничего не произошло. Джериман говорил, что сделать все необходимое нужно прямо на улице, дабы «твой друг» больше не смог восстать, но неужто ему придется тащить Дейла на себе вверх по лестнице? Так недолго и под царапину подставиться. Придется подняться обратно, раздобыть еще пару перчаток, натянуть их на руки Дейлу и…

Робо-голос снова монотонно напомнил, что ношение каски на этом уровне обязательно. Кабина лифта с судорожным стуком распахнулась. Джек затащил Дейла внутрь. Подниматься в этой кабине вместе со старым другом он не собирался; мысль о возможности застрять между этажами наедине с полуживым трупом, оптимизма не внушала. Он нажал кнопку с номером 1 и выскочил наружу за секунду до того, как створки сомкнулись. Взбежав по лестнице, он замер в ожидании, пока кабина лифта с глухим стуком не остановилась наверху. С потолка посыпалась пыль, золотясь в лучах света, бьющих из высокого окна. Джек дождался, пока она уляжется, а затем вытянул Дейла наружу. Бывший шериф округа Хемингфорд, штат Небраска, все еще повторял бессильные хищные жесты. Губы его полностью обнажили новые, удлинившиеся клыки упыря.

— Дже-е-е-ек…

Джек вспоминает, как Дейл любил возиться на клумбах своей жены. Вспоминает, как спрашивал друга — еще в той, прежней жизни, — понимает ли тот, как им повезло жить в округе Кули, и как Дейл отвечал: «Конечно, понимаю». Вспоминает, как сам выкупил старую усадьбу Гилбертсонов и привел ее в порядок, решив, что это лучшее место для жизни на пенсии. Вспоминает Генри Лейдена, слепого дядю Дейла, радиоведущего, человека с тысячью голосов. Вспоминает, как Дейл пошел вместе с ним в черный дом на границе двух миров (а может, и больше), рискуя жизнью, чтобы помочь спасти детей-рабов от жуткой машины под названием Большая Комбинация. Целью этой машины, проще говоря, было разрушение реальности и призыв Дискордии. Вспоминает пресс-конференцию. До этой встречи с прессой казалось, что их самой большой проблемой будет решить, как преподнести тот факт, что спасенные дети побывали в другом мире. Из-за Ванды Киндерлинг, всадившей пулю в грудь Джеку, это в итоге перестало быть проблемой.

Он вспоминает, как они играли в пив-понг в подвальной игровой комнате Дейла и Сары, смеялись и весело хмелели. Вспоминает слова Дейла о том, что осенью по воскресеньям эта комната превращалась в священную мужскую берлогу, когда играли его обожаемые «Пэкерс». Вспоминает, как Дэвид в шутку назвал их «Грин Гей Пэкерс»[16], и Дейл сделал вид, будто душит своего любимого сына. Вспоминает, как Дейл включал ему последнюю записанную песню Джона Прайна… которая, как нельзя более кстати, называлась «Я помню все».

— Дже-е-е-ек…

— Хватит звать меня по имени. Ты больше не Дейл.

Джек тащит мужа Сары, отца Дэвида, шерифа округа Хемингфорд прочь из дверей угольной фабрики, вниз по ступеням. Голова Дейла бьется о ступени, шляпа слетает, обнажая редеющие волосы, руки все еще вяло царапают воздух. От его кожи с едва слышным шипением поднимается пар, словно от чайника на медленном огне. И только когда солнечный свет бьет Джеку в лицо, он понимает, что плачет.

6

Он возвращается внутрь и забирает топор. В полумраке огромного зала инструмент выглядит так, словно принадлежит средневековому палачу в капюшоне, а не детективу в отставке из Лос-Анджелеса.

«Не смогу», — думает он, взвешивая топор в руке и глядя на бездушный блеск лезвия. Но тут же мысленно вызывает в памяти образ старухи Мэнни, Анды, и ее слова: «Подари ему покой, сэй, а затем ступай своей дорогой».

Джек выходит на улицу. Главная улица Ривена пуста и залита слепящим солнцем. Где-то, скорее всего на конюшне или в загоне за ней, жалобно трубит донк, и Золотой Мальчик ржанием отвечает ему. Дейл Гилбертсон лежит на мостовой, его форма покрыта пылью, а лоб измазан грязью, точь-в-точь как у католика в Пепельную среду[17]. Его руки все еще поднимаются и опускаются, пальцы по-прежнему скрючены в когти. От кожи продолжает валить пар. Один глаз провалился внутрь, отчего лицо приобрело удивленное выражение.

Я не смогу этого сделать.

Я обязан это сделать.

Подари ему покой.

Он заблудился в чаще. Помоги ему отыскать тропу к заветной пустоши. Где он сможет поднять глаза и увидеть звезды.

Джек зажмурился бы,