Другие миры кроме этого - Стивен Кинг

мотнул головой, но замер как вкопанный. Они стояли на возвышенности. Древние провода, которые когда-то, возможно, несли электричество (и Джек не удивился бы, узнай, что несут до сих пор), круто спускались к раскинувшемуся внизу пыльному городишку. Ближайший столб гелио был сломан.

«Добро пожаловать в Ривен», — подумал он.

По мере приближения к городу грунтовая дорога сменилась щербатым асфальтом. Покосившиеся, но все еще читаемые указатели гласили: «ЕДА ВЫПИВКА НОЧЛЕГ». Навстречу ему двигались четыре фигуры, облаченные в темно-синие балахоны. На головы накинуты капюшоны. Джек предполагал, что они идут пешком, но двигались они явно чуть быстрее, чем позволял их шаг. Создавалось полное ощущение, будто они плывут над землей… и, возможно, так оно и было. Джек уже видел такие фигуры в балахонах раньше. Человек двенадцать из них явились на похороны Софи, безмолвно наблюдая со стороны, пока Джек стоял в скорбном молчанье над ее обернутым белым саваном телом на кладбище Долгий Ветер.

— Мэнни, — произнес он, поглаживая Золотого Мальчика по шее. — Всяко лучше упырей. Во всяком случае, я на это надеюсь.

7

По мере приближения фигур в балахонах их скорость и движение ног синхронизировались. Велик был соблазн поверить, будто они с самого начала шли пешком, но Джек в это не верил.

Он спешился. Золотой Мальчик отошел к обочине, лениво пощипывая редкую траву, сорняки и полевые цветы. Когда Мэнни поравнялись с ним, Джек прижал кулак ко лбу и изобразил полупоклон:

— Здравствуйте, Мэнни из Ривена. Долгих дней и приятных ночей.

Двое мужчин были молоды, гладко выбриты — а значит, еще не женаты. Третий, бородатый, уже разменял приличный десяток лет. Четвертой была женщина, не просто старая, а древняя как сама земля. Она сделала шаг к Джеку и откинула капюшон:

— Здравствуй и ты, Джек из Америки, да удвоит судьба число твоих дней и ночей.

Джек удивился, что они знают его имя, но не слишком сильно; Мэнни славились своим провидческим даром, считались мистиками, способными — если верить слухам — путешествовать в другие миры, не теряясь в кромешном хаосе пространства тодэш. Джек не принимал на веру все байки, что слышал о народе Мэнни, но и безоговорочно их не отвергал.

— К вашим услугам, сэй.

— Я Анда. — Она представилась с легким кивком и указала на бородатого мужчину заметно подрагивающей рукой. — Это мой сын, Джериман. Мои внуки, Пол и Андан. Мы из клана Дипа города Ривена, да продлятся дни твои на земле.

— Да продлятся и твои дни, — отозвался Джек. — Рад знакомству. — Он на автомате протянул было руку, но вовремя вспомнил, что Мэнни не практикуют рукопожатий, и опустил ее.

Анда сняла свои темные очки и протянула ему:

— На, возьми. Поможет голове.

Джек и сам не замечал, как сильно у него раскалывалась голова от постоянно слепящего солнца, бившего по иссохшей земле, пока она не предложила очки.

— Спасибо, но не стоит. Они нужны вам самим.

Она продолжала удерживать их на весу, так что Джек послушно принял подарок и надел. В ту же секунду лица членов клана Дипа стали словно четче, осязаемее. Он подумал: «От этих людей не исходит угрозы, только покой. Спокойствие».

Золотой Мальчик подошел к молодым людям. Те что-то зашептали ему на ухо, и конь золотистой масти послушно опустился на колени, точно цирковая лошадь.

— Ты славный, — ласково прошептал Пол Золотому Мальчику.

— Ты хороший, — поддакнул его брат, почесывая паломино за ушами.

Старуха протянула руку к Джериману, и тот извлек еще одну пару темных очков откуда-то из недр своего балахона, где — Джек это отлично знал — скрывалось множество карманов со всякой всячиной, порой весьма сакральной.

— Ты пришел за своим другом, — произнесла Анда, водружая на нос новые очки.

Джек не стал расспрашивать, откуда ей это известно. В этих темных очках он четко знал, что она права. А головная боль бесследно испарилась.

— Он здесь?

— Ты пришел поглядеть на Прорву. На то, что человек, которому ты служишь, именует Большим Ущельем. — И добавила, словно это что-то совершенно малозначительное: — Этот человек давно растит в себе червя.

— Меня больше волнует Дейл. Мой друг. Он здесь? Он жив?

— Скорбь, — тихо обронил Пол, и его брат Андан — без сомнения, названный так в честь почтенной бабушки — повторил то же самое. Золотой Мальчик поднялся на ноги и замер между юношами, блаженствуя от их ласки.

— Что это значит? Какая еще скорбь?

— Идем с нами, — позвал Джериман. — Преломим хлеб и разделим дружескую беседу. Мы ждали тебя, и нам нужно многое тебе поведать.

8

На окраине Ривена высилась давно заброшенная угольная фабрика с целым лесом дымовых труб, подпирающих небо; перед ней застыло множество древних, разваливающихся вагонов. В кузове одного из них покоились иссохшие трупы двух или трех ослов-донков. Изъеденная ржавчиной лента транспортера, уходящая внутрь предприятия, была густо засыпана пыльными кусками угля. Какие бы шахты ни работали раньше в этих краях, их давно забросили. В самом конце Главной улицы несколько зданий выгорели до основания, и над одним из них все еще струился дым. В воздухе отчетливо пахло гарью.

«Киннестон и Спекхоффер побывали и здесь», — подумал Джек.

В остальном же город мало чем отличался от многих других трамвайных остановок, виденных Джеком во время поездок в Дези, Меджис и Дебарию: отживший свое, раздолбанный, изможденный. Ривен — или то, что от него осталось, — теперь превратился в анклав Мэнни. Он приметил десятка полтора местных, занятых различными делами на Главной улице; двое вели повозки, запряженные донками, и тут Джек вспомнил, как кто-то — не Софи — рассказывал ему, что люди из Мэнни крайне редко ездят верхом на животных. Поскольку люди — сами по себе звери, и если зверь едет верхом на звере, это считается грехом гордыни, которая всегда и неизменно ведет к падению.

Из уважения к их обычаям Джек вел Золотого Мальчика под уздцы. Он с особым вниманием приглядывался к ногам четырех сопровождавших его Мэнни, но никакого парения в воздухе не заметил — они шли самым обычным шагом. «По крайней мере, пока», — подумал он.

Вокруг стояли дома с витринами на первых этажах, но открытыми казались всего два заведения. Одно из них, на углу Главной и Лесной (причем ни единого дерева в округе не просматривалось), было конюшней. Пол и Андан увели туда Золотого Мальчика, не проронив ни слова, и конь пошел за ними без малейшего протеста и даже ни разу не обернулся.

— Сдается мне, этот конь ко мне больше не вернется, — заметил Джек. Это должно