Другие миры кроме этого - Стивен Кинг

Глава 9

1

Джек не спал всю ночь и чувствовал, что больше никогда не сможет уснуть. А если и попытается, перед глазами сразу встанет тот единственный уцелевший глаз на изуродованном лице Пэя. Джек был копом и повидал на своем веку немало человеческих отбросов, более чем достаточно, но со временем он научился ценить — и даже по-своему полюбил — того робкого, застенчивого человека, который вечно прятался за плоскими шуточками и дурацкими стрелами в голове. У этого человека было сердце.

Но все эти вопросы следовало отложить на потом. Во-первых, во имя Иисуса (или Джейсона, если угодно), каким образом Киннестон и Спекхоффер умудрились перемахнуть на эту сторону? А в том, что это были они, он не сомневался. Во-вторых, чем именно они рванули Депо и конюшню? Неужто здешним аналогом переносных ракетных комплексов? В том, что подобные игрушки могли сохраниться среди реликтов Древних, Джек ни капли не сомневался. И то, что такое оружие оказалось в руках умалишенного Киннестона, нагоняло жути. Он даже поймал себя на мысли: если география Америки и Срединного Мира примерно совпадают, почему взрослым он прыгает строго в Небраску, тогда как мальчишкой из этих же мест — из Эллис-Брикс — он попадал в Спрингфилд, штат Иллинойс? Хотя, пожалуй, ответ на этот вопрос он и сам знал.

Впрочем, сейчас все это совершенно не важно. У него, как говаривала мать, были другие дела на повестке дня. Начать хотя бы с того, что он застрял посреди глухомани, а их повозка и все припасы, судя по всему, сгорели вместе с конюшней. Но что еще важнее, нужно что-то решить с Пэем. В светлеющем небе над головой уже начали кружить крупные птицы — здешние стервятники, известные как плунджи. И все же, если Джек планировал выжить, первым делом следовало позаботиться о своей безопасности.

Я не выживу, если эти мелкие ублюдки вернутся.

Думать об этом не хотелось, но такова была горькая правда. Киннестон и Спекхоффер были вооружены как минимум одной мощной пушкой, а возможно, и целым арсеналом. У него же за душой не осталось ничего — ведь они забрали его ствол. Сперли его пушку. И в этот миг к скорби по Пэю — и к мыслям о том, как там бедняга Мэри в Перниле? — примешались первые отчетливые искры ярости. И он охотно впустил эту ярость в себя.

Мертвой лошадью оказался Ранг. Из брюха у него торчал обугленный обломок дерева, и конь лежал в огромной луже запекающейся крови. Джеку показалось, что это доска от разлетевшейся конюшни. По всей видимости, Пэй услышал приближающийся рев мотора и уж точно увидел свет фар. Джек понятия не имел, зачем Пэй выпустил лошадей, но тот это сделал. А в следующую секунду конюшня взлетела на воздух.

Джек побрел обратно к пологому пригорку, на котором материализовался после прыжка из Тейлор-Сити. Золотой Мальчик стоял там, лакая воду из родника. Джек тихонько окликнул крупного коня золотистой масти, не зная, чего ждать, но Золотой Мальчик послушно побрел к нему — видимо, надеясь получить яблоко.

— Посмотрим, приятель, — вздохнул Джек и провел ладонью от шеи коня до самого крупа. Он обнаружил несколько ссадин и вытащил приличных размеров щепку из груди Золотого Мальчика, но в остальном все обошлось. Похоже, конь умудрился забрать себе всю удачу, какая только была. Джек припал к ручью, напился, а затем тщательно вымыл руки. Выбора не было. Кожу испачкала сажа и черные хлопья обгоревшей плоти Пэйтона Орвилла.

Конь побрел за ним обратно к телу Пэя. Несколько плундж уже опустились на землю и принялись клевать обнаженную кожу. Джек с криком бросился на них, замахав руками, и птицы нехотя взмыли в воздух. Он подхватил тело на руки, надеясь навьючить на Золотого Мальчика, но золотистый конь испуганно отшатнулся, заржал и вытаращил глаза, так что Джеку пришлось самому тащить Пэя к единственной уцелевшей постройке — длинному ангару, где замер бесполезный поезд с прогнившими аккумуляторами. Ему приходилось несколько раз останавливаться, чтобы перевести дух, но оставлять Пэя на растерзание птицам… или местному зверью, которое тут наверняка водилось, он не собирался.

В одном из изъеденных ржавчиной ящиков в ангаре Джек откопал кое-какой инструмент. Сунул в карман отвертку — оружие так себе, но лучше, чем ничего. Нашлась и ржавая штыковая лопата. Он на пару секунд привалился к черенку, уткнувшись лбом в руку и закрыв глаза. Усталость накатила дикая, о да. До смерти хотелось спать, о да. На миг перед глазами снова мог встать единственный стекленеющий глаз Пэйтона Орвилла, могла шевельнуться мысль: «А ведь я был уверен, что с ним все обойдется», а затем — восемь часов желанного забытья. Мог бы проспать и все десять. Проснулся бы посвежевшим и способным соображать здраво. Он ведь пришел сюда за лопатой, чтобы похоронить Пэя, но к чему все эти церемонии? Какая, к черту, разница, сожрут его птицы или черви с жуками?

— Разница в уважении, — произнес он вслух. Золотой Мальчик, заглядывавший в ангар с противоположного конца, при звуках его голоса навострил уши. Джек повторил громче: — В уважении.

2

По крайней мере, земля позади ангара оказалась мягкой, и ему удалось выкопать вполне приличную могилу. В одном из отсеков для хранения нашлось несколько кусков брезента, загрубевшего от времени. Джек обмотал верхнюю половину тела Пэя в один кусок, а нижнюю — с запекшимися, почерневшими ногами — завернул в другой. Забросал порошкообразную землю обратно в яму, поверх тела, которое в своем импровизированном саване напоминало тако, а затем прочитал то, что смог вспомнить из Двадцать второго псалма — а вспомнил немногое. В финале он выдал: «И вселюсь я в дом славы Господней на веки вечные». Так там пелось? Или он ненароком скрестил библейский текст с какой-то песней Брюса Спрингстина? Джек слишком вымотался, чтобы переживать по этому поводу, но ложиться спать, пока не проверит пепелище конюшни на предмет уцелевших вещей, не собирался.

Он зашагал прочь от ангара и свежей могилы, а Золотой Мальчик послушно поплелся следом. Сделав несколько шагов, Джек обернулся и протянул руку к могильному холмику:

— Пэй, если встретишь там святого Петра, расскажи ему пару своих шуток. Самых лучших. Ему понравится.

3

На самом дне отсека, где ранее обнаружился брезент, Джек откопал несколько изъеденных молью холщовых мешков. Он притащил их к обугленным руинам конюшни и уловил запах, живо напомнивший ему