Истории с привидениями - Эдит Уортон

племянница. Миссис Клемм безоговорочно разделяла мнение ее светлости, что чужаков нанимать не следует. Большей частью они голодранцы, а кроме того, могут не прижиться в «Колоколах», такое уже бывало. На лице миссис Клемм промелькнула колкая улыбочка, словно царапина от булавки, и она добавила: мол, она надеется, что ее светлость не окажется одной из беглянок.

Что касается вспомогательных слуг… может, нанять мальчика? У нее есть внучатый племянник, можно за ним послать. А вот насчет женщин для подсобной работы… если ее светлость считает, что без них не обойтись… тут она действительно в затруднении. Взять из Тудени-Блейзез? О, это вряд ли… там живых-то почти никого не осталось. Все либо уехали, либо покоятся на церковном погосте. Дома́ заколачивают один за другим. Повсюду смерть, не так ли, миледи? Последнюю фразу миссис Клемм произнесла с той же мимолетной колкой усмешкой, от которой лицо ее сделалось ледяным, а на щеках появились ямочки.

– Но моя племянница Джорджиана очень работящая девушка, миледи. Это она вас тогда впускала…

– Не впускала, – поправила ее леди Джейн.

– Ох, миледи, это получилось так неловко. Если бы вы только сказали… Бедная Джорджиана должна была сообразить, но она всегда теряется. Нет, встречать посетителей – это ей не по уму.

– Но она всего лишь подчинялась приказам. Поэтому пошла спросить разрешения у мистера Джонса.

Миссис Клемм молчала. Ее маленькие руки, сморщенные, но крепкие, теребили складки фартука. Она окинула быстрым взглядом комнату, потом снова посмотрела на леди Джейн.

– Так и есть, миледи, но, как я ей сказала, следовало знать…

– А кто такой мистер Джонс? – перебила ее Джейн.

Та же почтительно-укоризненная улыбка вновь сорвалась с губ миссис Клемм.

– Видите ли, миледи, он более мертв, чем жив… если можно так выразиться, – сказала она, к изумлению хозяйки.

– Вот как? Печально слышать. Но кто он?

– Понимаете, миледи, он… он мой двоюродный дед, родной брат моей бабки.

– Понимаю. – Леди Джейн все больше разбирало любопытство. – В таком случае он дожил до очень глубокой старости, надо полагать.

– Да, миледи, дожил. А вот мне не так много лет, как, видимо, предполагает ее светлость, – добавила миссис Клемм. На ее щеках снова обозначились ямочки. – Долгая жизнь в «Колоколах» состарила меня. А кого бы она не состарила?

– Возможно. И тем не менее, – продолжала леди Джейн, – мистер Джонс выжил и все перенес с достоинством, как и вы, разумеется.

– Не так хорошо, как я, – вставила миссис Клемм, как будто оскорбленная сравнением.

– Во всяком случае, он до сих пор несет службу и делает это так же хорошо, как и тридцать лет назад.

– Тридцать лет назад? – эхом повторила миссис Клемм. И ее руки, перестав теребить фартук, безвольно упали «по швам».

– Разве его не было здесь тридцать лет назад?

– Ну да, миледи, конечно; он никогда, насколько я знаю, не покидал этот дом.

– Какой почтенный рекорд! А какие конкретно у него обязанности?

Миссис Клемм снова замолкла, ее неподвижные руки утопали в складках платья, но леди Джейн заметила, что пальцы крепко сомкнуты, как будто она боялась сделать непроизвольный жест.

– Он начинал здесь мальчиком на побегушках, потом был лакеем, потом дворецким, миледи; но трудно сказать, в чем заключаются обязанности старого слуги, если он прожил в одном и том же доме так много лет, ведь правда?

– Да, тем более что дом всегда пустует.

– Так и есть, миледи. Постепенно, шаг за шагом, здесь все стало зависеть от него. Последний хозяин его очень высоко ценил.

– Последний хозяин? Но он никогда здесь не бывал! Он всю жизнь провел в Канаде.

Миссис Клемм была немного обескуражена.

– Конечно, миледи. (В ее голосе явно слышалось: «Да кто ты такая, чтобы поправлять меня в том, что касается летописи “Колоколов”?») Я имела в виду письма. Могу вам их показать. А до него был его светлость шестнадцатый виконт. Вот он однажды посетил этот дом.

– Да неужели? – Леди Джейн была сконфужена тем, как мало она знала обо всех них. Она встала. – Им, всем этим владельцам, жившим вдали, повезло иметь человека, так преданно блюдущего их интересы. Я бы хотела увидеть мистера Джонса, чтобы выразить ему свою благодарность. Не проводите меня к нему?

– Сейчас? – Миссис Клемм отступила на несколько шагов. Леди Джейн показалось, что она немного побледнела под внешним глянцем. – О, не сегодня, миледи.

– Почему? Он здоров?

– Да какой там! По правде сказать, он находится между жизнью и смертью. – Миссис Клемм дважды повторила последние слова, словно они ближе всего описывали состояние мистера Джонса.

– Он даже не понял бы, кто я такая?

Миссис Клемм на минуту задумалась.

– Этого я не говорила, миледи. – Ее тон подразумевал, что это было бы неуважением. – Он бы узнал вас, миледи, но вы бы не узнали его. – Она осеклась и торопливо добавила: – Я хочу сказать, что он не в том состоянии, чтобы вы его видели.

– Так тяжело болен? Бедный человек! Было ли для него сделано все возможное?

– О да, все, и даже больше, миледи. Но, может быть, – предложила миссис Клемм, звякнув ключами, – сейчас самое время вам осмотреть дом? Если ваша светлость не возражает, я бы начала с бельевой.

IV

– И что же мистер Джонс? – поинтересовался Стреймер, когда несколько дней спустя леди Джейн и компания ее друзей из Кента сидели за импровизированным чайным столом в укромном уголке, с трех сторон огороженном кустами остролиста.

День был таким же тихим и теплым, как тогда, когда она первый раз приехала в «Колокола», и леди Джейн, подняв голову, с улыбкой собственницы смотрела на старые стены, которые, казалось, улыбались ей в ответ, и на окна, которые теперь смотрели на нее дружелюбно.

– Мистер Джонс? Кто такой мистер Джонс? – послышалось со всех сторон. Оказалось, что только Стреймер помнил их предыдущий разговор.

Леди Джейн помедлила в нерешительности.

– Мистер Джонс – мой невидимый страж, или, точнее, страж «Колоколов».

Теперь и они вспомнили.

– Невидимый? Вы хотите сказать, что еще не видели его?

– Еще нет, а возможно, и никогда не увижу. Боюсь, он очень старый и очень больной.

– И он все еще здесь заправляет делами?

– О, полностью. Дело в том, – добавила леди Джейн, – что он, похоже, единственный оставшийся человек, который знает о «Колоколах» все.

– Джейн, боже мой! Вон тот большой куст у стены. Это же Templetonia retusa[43]! Да, точно! Кто-нибудь когда-нибудь слышал, чтобы это растение пережило английскую зиму? – Гости, будучи все как один садоводами, бросились к кусту, росшему в укрытом от непогоды углу. – Обязательно попробую посадить такой же у