Коллекционер - Александр Варго

В голове раздался дребезжащий смех, и Максиму стало страшно.

Так и не дописав сообщение, он отодвинулся от экрана, губы его тряслись.

И едва не подскочил на месте, когда внезапно зазвонил лежащий на диване мобильник. Схватив телефон, Максим уставился на высветившееся имя абонента: «Бывшая».

— Слушаю, — бесстрастным голосом произнес он, и его лицо тут же разгладилось, когда в трубке раздался голос сына.

— Папа, это Дима, привет.

— Привет, Медвежонок! Я очень рад тебя слышать! Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо. Я уже дома и почти выздоровел. Как у тебя дела?

— У меня все хорошо, — машинально произнес Максим, про себя гадая, что бы подумали его дети, узнай о том, какую кашу он уже успел заварить c момента их последней встречи. — Пожалуйста, прости, что в тот день я наорал на тебя. Ты бы не упал, если бы я этого не сделал.

— Я не обиделся, — ответил мальчик. — Я сам виноват, ты же говорил не лазить по твоим полкам…

Они оба умолкли, и, пытаясь заполнить неловкую паузу, Максим спросил:

— Мы ведь скоро увидимся, Медвежонок? Я очень соскучился по вам c Ирой!

— Я тоже, пап. Но… — Его сын запнулся, словно не решаясь сказать что-то весьма неприятное для отца. — Мама теперь не хочет, чтобы я к тебе ходил. Иру она тоже не пускает. Она говорит, что ты стал совсем сумасшедшим. И жадным. Что ты жалеешь на нас деньги…

Максим слушал c застывшим лицом, его губы сжались так плотно, что превратились в две тонкие ниточки.

— …и она запретила нам звонить тебе, — понизив голос, добавил Дима. — Ира тоже стала какая-то странная. Мне кажется, она против тебя.

— Я… Димуля, любимый мой сынок… — Максим почувствовал, как его глаза стали влажными от слез. — Я вас очень люблю. И никакой я не жадный. Я вам готов отдать все, что у меня есть. Просто… сейчас у меня непростое время, есть кое-какие трудности. Но я тебе обещаю, что…

— Пап, мама говорит, чтобы я заканчивал, — вздохнул Дима. — Все, пока!

— Пока. Я тебя люблю, — только и успел сказать Максим, размышляя, успел ли его сын услышать последние слова.

Посмотрев на потемневший экран телефона, он лег на диван. Слезы продолжали катиться из его глаз.

* * *

Утром Долин еще раз зашел на форум, мельком проглядев новости.

Ничего особенного, если не считать, что один из участников выдвинул осторожную версию, мол, не связано ли исчезновение Дока c похищением коллекции Павла?

Судя по гневным комментариям, остальные коллекционеры не разделили эту точку зрения. К тому же кто-то из них уже связался c сестрой Григория, и она пояснила, что исчезновение ее брата не похоже на бегство. Тем более вся армия Дока на месте, расставлена по полкам.

«Смысл похищать коллекцию Фельдмаршала и скрываться c нею, при этом оставляя свою? — задавал справедливый вопрос Техасец. — Тут что-то не то. Не иначе, c Доком приключилась беда…»

«Бедняга Док, — подумал Максим, собираясь на улицу. — Легче всего спихнуть все на мертвого».

Он решил навестить мать Носа, наверняка у нее закончилась еда. Купив в местном «Дикси» картошку c куриными котлетами, он прихватил c собой упаковку эклеров. Пусть хоть Вера Андреевна попьет чай, как нормальный человек.

Подходя к подъезду, Максим вновь увидел на лавке знакомого толстого пьянчугу. «Фонарь» под его глазом уже сошел, превратившись в едва заметное желтоватое пятно. Почесывая брюхо, он c сосредоточенным видом курил, пуская в воздух белые колечки дыма.

— Привет, — сказал Максим. — Что, Нос не объявлялся?

— Не-а, — покачал головой забулдыга. Он протянул Долину пухлую руку, и тот, заметив черную кайму под ногтями алкоголика, c плохо скрываемой брезгливостью пожал ее.

— Надо в полицию заявление подать, — сказал Максим.

— Надо бы, — оживился мужик. Маленькие глазки на его отекшем лице заблестели, будто эта идея никогда не приходила ему в голову. — Только это… заяву вроде принимают от родственников. А мы кто, так… Корефаны не в счет, — со знающим видом добавил он.

— В общем, да, — согласился Максим. — Хотя я слышал, что заявления принимают от любого человека.

— Ну, не знаю…

— Ладно, сейчас c матушкой Носа поговорю, потом загляну в полицию, — пообещал Максим.

«Корефан» понятливо кивнул и, докурив, затушил окурок прямо о ладонь и бросил в урну.

«Вот она, жизнь, — подумал Долин. — Их другана неделю нет, а они только между собой лясы точат».

Открыв дверь в квартиру, он тут же поморщился: царившая внутри вонь была невообразимой, она в буквальном смысле била наотмашь, словно кулак боксера. Конечно, и до этого в доме Носа пахло далеко не «Шанелью», но этот смрад уже бил все возможные рекорды.

— Баб Вер, — позвал Максим, заходя внутрь, и остановился.

Вера Андреевна лежала на полу в коридоре, прямо в луже собственной мочи. Кроме замызганной ночной рубашки в широких прорехах, на ней ничего не было. Несчастные ходунки, c помощью которых ей удавалось кое-как передвигаться, валялись рядом.

— Баб Вер, — повторил Максим. Он медленно приблизился к старухе, в голове, словно часы, неустанно тикало: «Умерла. Умерла. Умерла».

Долин протянул руку, чтобы пощупать пульс родственницы, и вдруг Вера Андреевна приподняла голову. Слипшиеся седые волосы напоминали мочалку, которую только что вытащили из грязной лужи.

— Ма… Максимушка? — хрипло спросила она, невидящим взором глядя на Долина. У того вырвался вздох облегчения:

— Вы что, упали?

— Нога… Больно. Хотела позвонить…

Старуха сморщилась, и Максим посмотрел на ее ноги. Колено левой потемнело и распухло.

— Я помогу вам добраться до кровати, — сказал он, однако Вера Андреевна словно не слышала его: она во все глаза смотрела на ключи в руке Максима, и ее иссушенные губы беззвучно шевелились.

— Баб Вер, — терпеливо произнес он. — Обопритесь на меня. Я отведу вас в комнату и вызову врача.

— Валера, — прошелестела старуха и моргнула. Она вытянула костлявую руку и трясущимся пальцем указала на ключи. — Брелок. Валера.

Максим недоуменно взглянул на связку, не сразу догадавшись, о чем идет речь. И только когда увидел брелок в виде облезлой открывашки, которой всегда пользовался Нос, все понял. Старуха узнала ключи своего сына.

— Валера, — всхлипнула она и неожиданно c силой вцепилась в плечо Максима. — Что… что ты сделал c Валерой?!

Черты лица Максима сделались жесткими, и он обхватил запястье Веры Андреевны, c трудом отдирая от себя ее цепкую пятерню.

— Кому вы хотели позвонить? — спросил он. — У вас все есть. Я готовлю вам еду, навещаю вас… Все, что вам нужно, — сидеть в своей комнате.

«И ждать смерти», — мысленно закончил Максим.

Похоже, в его глазах что-то промелькнуло, потому что таращившаяся на него старуха заголосила c