Гематофаги - Стивен Козеневски

Пытаюсь вырваться, но мне удается лишь дернуться, прежде чем я осознаю: она держит меня как тряпичную куклу. Заднюю сторону шеи обжигает - ровным, аккуратным кругом. Объятия были лишь предлогом, чтобы приложить пластырь, спрятанный у нее в ладони, к моей открытой коже.

Мои руки - как мертвый груз. Я пытаюсь ударить ее, но они онемели, словно я проспала на них всю ночь. Пиви улыбается мне. Даже не зло - словно искренне сочувствует, будто сидит рядом со мной в лазарете, когда все уже кончено.

- Тш-ш-ш, - шепчет она, проводя рукой по моим волосам. - Все твое тело просто засыпает. Я создала эту штуку специально для тебя. Это как анти-Амброзиак. Следов не останется. Все подумают, что ты не выдержала стресса от ухода со станции, и сердце просто остановилось. Жалко. Очень жалко. Наверное, жалеешь, что не уделяла больше внимания фармакологии.

Это все из-за работы? - хочется крикнуть ей, но губы не слушаются.

Ее глаза бегают по сторонам, но никто не обращает внимания на двух влюбленных в нише у входа в архив. Она перетаскивает мое тело за брезентовую палатку торговца столовыми приборами и медленно опускает меня на пол.

- Здесь тебя никто не найдет. В ближайшее время.

Она снова похлопывает меня по щекам - движения фальшивой возлюбленной. Может, она действительно хотела меня и могла завершить эти безумные, извращенные отношения в своей голове только убийством.

Ну и дела. Похоже, это конец. Я в таком состоянии, что могу двигать только глазами.

Псевдокома. Синдром запертого человека.

Через пару минут легкие перестанут функционировать. В каком-то смысле это даже милосердно, по-своему. Особенно если учесть, что Пиви могла бы подсунуть мне что-то мерзкое, заставить захлебнуться собственной рвотой (что было бы просто унизительно) или воздействовать на болевой центр, пока сердце не сдалось бы (что было бы жестоко).

Нет, она решила просто дать мне угаснуть. Сейчас это кажется сюрреалистичным. Я ничего не чувствую, словно парю в облаках. Похоже на падение, но не в том смысле, когда сердце уходит в пятки, как при прыжке с парашютом, - просто будто я улетаю куда-то в космос.

Говорят, на пороге смерти перед глазами проносится вся жизнь. Я никогда не понимала, что это значит. Как слайд-шоу? Или только счастливые моменты? Или просто воспоминания? Или это действительно вся жизнь, пережитая заново в это короткое мгновение, благодаря магии замедления времени? Что ж, теперь я понимаю еще меньше, потому что со мной этого не происходит. Я просто чувствую, как уплываю, будто плыву по течению без спасательного круга или лодки.

Мои веки тяжелеют, начинают трепетать, и я просто позволяю концу наступить. А затем чувствую укол в руку и холодную, знакомую дозу стимулятора, вливающуюся в вены. Сердце начинает бешено биться, и я резко сажусь. Руки дрожат, когда я закатываю рукав. Часы на моем браслете показывают, что прошел час. Ошибка Пиви была в том, что она попыталась убить меня тихо и незаметно. Если бы она просто отравила меня, доза адреналина, стимуляторов и витаминов ничего бы не сделала. Вместо этого мое тело сейчас - клубок противоречивых импульсов.

Левая рука онемела и отказывается двигаться, но мне удается подняться и проковылять обратно на Меркадо. Австралия, как говорят, торгует чистым стимулятором и другими персонализированными синтетическими препаратами. Но любой станционный кролик или космический волк, который часто бывает на Илофте, знает, что за нелегальным товаром нужно идти к ней через задний ход.

- Охренеть, - говорит торговка, прикладывая ладонь к моему лбу по старинке. - Выглядишь жесть как стремно, Пейдж.

- Спасибо, - бормочу я дрожащими губами. - Ты тоже ничего так.

- Что случилось?

- Передоз, - вру я.

Австралия одаривает меня взглядом, который говорит, что она верит в это примерно так же, как в Великого Космического Младенца. Она колет мой палец иглой, похожей на мышеловку, которая, подозреваю, была не особенно стерильной, а затем сосет кончик моего пальца ртом. Австралия родилась супердегустатором - генетическая аномалия, - но несколько генетических пересадок и даже старые добрые подкожные чипы превратили ее язык в мощный диагностический инструмент. И заключение этого инструмента...

- Да ты - развалюха просто в хлам.

Я и сама это знаю. Меня трясет, пот заливает лоб и глаза. Она смотрит на меня.

- Это будет дорого тебе стоить.

- Все нормально. У меня есть работа.

Австралия издает короткий, сдавленный, довольный хрюкающий звук.

- Неужели? Надеюсь, ты хочешь, чтобы в твоем чеке стояла моя стандартная строка от "Независимой компании по обработке данных"?

- Если не сложно.

Австралия проводит моим кошельком по терминалу. Я не против. Дело не в том, что я ей доверяю, просто больше всего на свете я хочу просто лечь и умереть, и мысль о том, что она меня обманет, - сейчас наименьшая из моих проблем.

* * *

Я хватаю Пиви за ухо и с силой прижимаю ее голову к столу. Ее рот открывается и закрывается, как у рыбы, пока она пытается осознать, что происходит, а затем вырваться, но я держу ее крепко. Я наклоняюсь и шепчу ей на ухо.

- Хорошая попытка, сука.

- Амброзиак! - бормочет она сдавленным голосом.

- Да, это я. Самооценка у тебя примерно в четыре раза выше, чем интеллект. Видимо, поэтому я еще жива.

В панике она начинает вращать глазами в поисках выхода.

- Ты вызвала охрану?

Я качаю головой и, поняв, что она не видит жеста, отпускаю ее и сажусь напротив, верхом на стул.

- Нет. Охрана за тобой не придет. Это слишком банально. А я не люблю банальностей.

Медленно, левой рукой, которая трясется так сильно, что ей приходится хлопнуть по дозатору, чтобы впрыснуть дозу успокоительного, она поднимает голову и смотрит на меня. С видом загнанной жертвы она тянется и осторожно трогает свою вмятую челюсть.

- Что... что ты собираешься делать?

- Прямо сейчас? Пару часов поработаю в архиве, а потом отправлюсь на "Боргвардт". Помнишь, ту работу, которую я у тебя из-под носа увела?

Я встаю и пинком отшвыриваю стул, который дребезжа по плитке пола с глухим ударом врезается ей в колени. Не сильно, знаю, но как же приятно.

- Постой!

Все взгляды в архиве мгновенно устремляются на нас. Я приподнимаю бровь и упираю руки