Это сплаттерпанк, мать его! - Джон Скипп

вместе с ней умерли и все мои запреты. Если ничего не имеет значения, значит, ничего и не имеет. Кому нужны крылья, когда внутри тебя ревет и грохочет Левиафан? Кому нужно плыть, когда твоя кипящая кровь – это рев всех океанов?

Я нашел твое лицо социопата-хамелеона, меняющее форму от лжи ко лжи, в голубом неоновом свете вывески "Бад Лайт" – пива, которое по праву презирают по всем неправильным причинам. А неправильных причин было предостаточно, когда я последовал за тобой на парковку. За тобой и чужой молодой девчонкой. Чужой девчонкой, которая ничего не знала. Преимущество "рогипнола" в том, что никто ничего не помнит. Так что она никогда не вспомнит лицо того, кто с праведным гневом набросил удавку тебе на горло, когда ты открыл багажник. Она осталась на тротуаре, надежно спрятавшись за мусорным баком. Насколько я знаю, она до сих пор там. Я был занят.

На этот раз багажник открылся в твою сторону.

Потом я ехал и ехал. Ехал несколько часов. Ехал на рассвете. Под палящим солнцем пустыни. Ехал до самого ниоткуда. Когда у меня закончился бензин, мы были почти у цели.

Я смотрел на кружащих в небе стервятников и думал о тебе. Они и правда совсем на тебя не похожи. Внешность бывает обманчива. Твоя внешность была сплошным обманом.

А смерть – это дверь, которая не нуждается в объяснениях. Что бы ты ни сказал, это не изменит фактов. Никто не должен указывать тебе, как это сделать. Ты просто делаешь это. Вот и всё. Для меня смерть была медленной и лёгкой. Проще простого – отпустить. И вот мы здесь, а ты кричишь и кричишь, твоё раскрытое горло – как дополнительный рот. Ты кричишь. Оно кричит. И эхо не стихает. Обратная связь с великим потусторонним миром и обратно. Бурлящий овраг – это пасть, ведущая всё ниже и ниже, зубы размером с ледник. Так странно, что она может так жадно поглощать что-то столь незначительное. Но нас здесь так много. Ты болтаешься. Я болтаюсь. По меньшей мере триллион из нас болтается. Закуски перед Армагеддоном в ожидании главного пиршества. Как будто твоё преступление и моё преступление – это одно и то же. А мораль этой истории такова: не убий. Но ты слышишь, как я кричу? Нет, не слышишь. Легко летать, когда ты птица. В своих снах я просто машу руками.

НЕСКОЛЬКО ДОПОЛНИТЕЛЬНЫХ СВЕДЕНИЙ О РАССКАЗАХ

(2025)

Я считаю, что рассказы во многом похожи на анекдоты: в них есть завязка, развитие действия и кульминация. А еще в том, что, если вы рассказываете историю правильно, вам не нужно ее объяснять.

Но небольшой контекст может быть очень кстати, особенно когда нужно обосновать свою точку зрения или проиллюстрировать закономерность. А поскольку в этом и заключается смысл этой чертовой книги, у меня есть прекрасная возможность дать вам немного предыстории, которую вы можете воспринимать или не воспринимать по своему усмотрению.

ВАЖНОЕ ПРИМЕЧАНИЕ: да, я прекрасно понимаю, что многие авторы не могут удержаться от того, чтобы не "подправить" старые материалы, когда переиздают их. Возможно, они стыдятся своей юношеской неуклюжести или неосмотрительности и жалеют, что не знали тогда того, что знают сейчас. А может, они просто ничего не могут с собой поделать. Но я так не поступаю.

Поэтому, пожалуйста, позвольте мне заверить вас, что версии рассказов в этом сборнике на 100 % соответствуют тому, что я написал много лет назад. За исключением исправления пары опечаток, я не изменил ни одного слова, ни одной запятой, ни одного предложения или абзаца. Не говоря уже о настроениях. Все они в точности отражают то, что я хотел сказать в то время, без каких-либо ревизионистских или косметических изменений.

"ДОЛГАЯ ПОЕЗДКА" – это первый рассказ, который я написал, приехав в Нью-Йорк. А моей первой работой по приезде стала роспись огромной студии фотографа по имени Хэнк Лондон, который специализировался на съемке женщин для журнала "Пентхаус".

Через пару недель я пришел на работу и обнаружил, что одну из этих женщин фотографируют прямо у меня на глазах, так что мои услуги не понадобились (подмигиваю). Думаю, Хэнк сунул мне 20 долларов просто так, из вежливости, потому что знал, что я на мели.

Я пошел в пиццерию на углу. И как раз в тот момент, когда я сел за стол с аппетитным куском пиццы, по радио передали новость о том, что за лето 18 таксистов были ограблены и убиты прямо в своих машинах. (Дело было в августе.) И вся история Хэнка разом пришла мне в голову. Я встал, купил в ближайшем магазине шесть банок пива "Бад" и пачку сигарет. Потом вернулся домой и за один семнадцатичасовой сеанс, стуча по клавишам своей шумной "Смит Корона", написал рассказ "Долгая поездка". Когда я проснулся, то быстро перепечатал его, исправив все ошибки и добавив в начале свой новый адрес. Затем я вложил его в конверт, подумал о том, чтобы наклеить марку, махнул рукой и прошел примерно восемь кварталов до редакции журнала "Сумеречная зона", которая располагалась прямо за углом на Лексингтон-авеню. Поднялся на лифте и сказал секретарше:

- Я хотел бы увидеться с Тедом Кляйном, пожалуйста.

Она удивленно подняла бровь.

- Могу я спросить, по какому поводу?

- Ну, я написал ему рассказ. Он прочитал мой предыдущий и сказал, что хотел бы увидеть еще один. Вот он.

(Все это было правдой.) Секретаршу учили отсеивать всякую шушеру (которой я явно был), и она была поражена моей наглостью – такого просто не случалось, – но она все же позвонила Теду. И тот согласился. Не успел я опомниться, как уже протягивал свой рассказ лучшему главному редактору, который тоже был поражен, но при этом очень добр и даже немного удивлен. Он проводил меня в свой кабинет, выслушал мой восторженный лепет, взял конверт с рассказом и бросил его прямо на стол. После этого он дал мне минут десять, а потом напомнил, что он занятой человек. Я вышел из кабинета со словами:

- Ну и повеселились же мы!

Через пару недель Tед купил эту историю. Вот так я стал профессионалом. Мне нравится, что в этой истории есть всего одно предложение со словом сплаттер. Но именно оно меняет всё.

"СПИ" – как оказалось, это была последняя история, которую я написал до того, как Крейг предложил мне идею о панк-вампире в метро. Как и "Долгая