Это сплаттерпанк, мать его! - Джон Скипп

ОТ СКИППА" – меня пригласили написать сплаттерпанк-рассказ для экстремального сборника под названием DOA III. Но поскольку мне хотелось прояснить разницу между этими жанрами, я решил провести для читателей познавательную экскурсию по сплаттерпанку от А до Я.

Спустя годы, когда я собирал этот сборник, я с иронией подумал, что, если бы я поставил этот рассказ первым, возможно, остальная часть книги была бы и не нужна. Но мне нравится, что я поместил его в конец. Это скорее краткое изложение, чем вступительное слово.

"ПОСЛЕДНИЙ И ЛУЧШИЙ ДЕНЬ ДЖИММИ ДЖЕЯ БАКСТЕРА НА ЗЕМЛЕ" – когда Джордж Ромеро и Джонатан Маберри пригласили меня написать рассказ для их новой антологии "Ночи живых мертвецов", это стало завершением пути для всех нас. Как они написали в предисловии перед оглавлением: "Эта книга посвящена Джону Скиппу, который сделал возможной "литературу о зомби" своей эпохальной антологией "Книга мёртвых" (в соавторстве с Крейгом Спектором). Ты навсегда останешься нашим другом, Скипп".

Поймите, Джордж был и остаётся одним из моих величайших кумиров в искусстве.

Когда мне пришла в голову идея "Книги мёртвых" – что ещё происходит, когда мертвецы встают и начинают поедать людей? А что, если мы обратимся за помощью к величайшим в мире писателям, работающим в жанре ужасов? Мы с Крейгом буквально созванивались с ними. Почему? Потому что в этом маленьком гребаном мирке ему вдруг захотелось снять полнометражный фильм по "Свету в конце тоннеля". А я ходил вокруг да около, курил косяк и радовался возможности с ним поговорить. И тут мне в голову пришла эта идея, совершенно неожиданная.

"Книга мёртвых", как и "Серебряный крик", стала знаковым событием в истории сплаттерпанка. Усилив основополагающие метафоры Ромеро, связанные с мясом, и заручившись поддержкой Стивена Кинга, мы на десятилетия опередили своё время в жанре зомби-литературы. Такие рассказы, как "Дети Джерри знакомятся с Червячком" Шоу и "На дальнем краю пустыни Кадиллак с мертвецами" Лансдейла, до сих пор остаются головокружительными образцами жанра, несмотря на то, что с тех пор было написано бесчисленное множество историй о зомби.

Поэтому, когда пришло время отплатить ему той же монетой, я захотел написать Джорджу что-то, что отражало бы его смелый социально-политический дух, – человека, чья работа была направлена на то, чтобы бросить вызов существующему порядку вещей. Человека, который появился из ниоткуда, чтобы изменить правила игры, но при этом не поступился своими принципами.

Джордж не боялся бороться с расизмом, сексизмом, гомофобией и всеми видами тирании, которые используют террор и как кнут, и как пряник. Я поражался тому, сколько историй о зомби превратились в несбыточные мечты либертарианцев, в которых мерзкие люди могут убивать кого угодно, потому что "выживает сильнейший", "свобода" и всё такое.

Так появился рассказ "Джимми Джей". В этой статье я просто приведу оригинальное вступление из моего сборника "Не нажимай на кнопку".

Каждый сам себе герой. И это вдвойне справедливо для придурков.

Поэтому, когда вы рассказываете историю не самого лучшего человека, вы должны встать на его место. Пройти этот путь в его шкуре. Посмотреть на мир его глазами. Иначе вы поступите нечестно. И у вас ничего не получится.

Когда этот рассказ только вышел, один из моих любимых отзывов был от человека, который считал старину Джимми Джея одним из самых отвратительных персонажей в художественной литературе. Поэтому рассказ вызвал у него отвращение. И, честно говоря, я его не виню.

С другой стороны, я знаю людей, которые с радостью выпили бы с Бакстером пива, восхитились бы его смелым поступком и, возможно, вступили бы в его ополчение.

Я знаю, потому что сам с ними пил пиво и слушал, как они разговаривают, когда расслабляются в компании друзей. Вспоминается одна ночь, случившаяся почти тридцать лет назад. Меня пригласили на джем-сейшн в глухую пустыню на юге Калифорнии, в пустоши между Лос-Анджелесом и Сан-Диего. Меня пригласил мой друг, с которым я уже сто раз курил косяк. Мне не терпелось поиграть на гитаре с другими людьми. Денег у меня не было – я переживал самый тяжелый период в своей голливудской карьере (так называемые "пропавшие годы"), – и мне показалось забавным поехать с ним и провести ночь за музыкой. Он сказал, что у него есть место, где я могу переночевать, а утром он отвезет меня обратно.

Я не обратил особого внимания на флаг Конфедерации, висевший в музыкальной комнате. Он хорошо сочетался с постерами Led Zeppelin, Anthrax, Megadeth, Skynard и каких-то незнакомых мне групп, которыми были увешаны стены. Я также не обратил внимания на то, что у всех были бритые головы. У меня тоже была бритая голова. (И до сих пор есть.)

Я поставил свой усилитель, поздоровался со всеми и начал заводить друзей за музыкой. Они слышали, что я пишу книги ужасов, хотя сами их никогда не читали. Считали, что фильмы ужасов – это круто. Так мы и разговорились.

Следующие четыре часа мы играли не покладая рук. Барабанщик играл небрежно, но попадал в ритм. Басист был на высоте. Другой гитарист знал свои риффы как свои пять пальцев. Было здорово играть с этими парнями и зажигать по полной. Мы отлично повеселились. Мне они очень понравились. Правда, очень.

И только когда мы доиграли до конца, выключили усилители и устроились на диванах в комнате для джем-сейшенов, я понял, что попал в анклав скинхедов-сторонников превосходства белой расы. К тому моменту я уже выпил шесть кружек пива и выкурил пару косяков. Так что все были в довольно расслабленном состоянии.

Только тогда в разговор вступили уродливые расистские эпитеты и уродливые политические эпитеты. И вдруг я подумал: "Ого, дела плохи. И я проведу здесь ночь, хочу я того или нет".

Кто-то может возразить, что это был мой шанс указать им на их заблуждения. Представить контраргументы моим новым друзьям-фашистам в надежде, что я смогу переубедить их с помощью своих зажигательных гитарных риффов и общего восхищения фильмом "Нечто" Джона Карпентера. С другой стороны, их было трое, а я один. И вокруг была пустыня, в которой я мог бы скрыться, если бы что-то пошло не так.

Мой инстинкт самосохранения – и писательский инстинкт – подсказывал мне заткнуться и просто слушать. Они не пытались меня переубедить. Они считали, что я уже с ними заодно и соглашусь со всем, что они скажут. А почему бы и нет? Я был белым. У меня была лысая голова. Я любил рок.

Так что в течение следующих нескольких часов я на собственном