Ведьмина застава. 13 жутких историй - Антология

– Слушай, прости меня. Но ты же сам видел, куда все идет последнее время.

Павел помолчал, глядя на носки своих ботинок.

– У тебя есть кто-то?..

– Есть. Давно. И ты знаешь. Я надеялась, первый заговоришь, но ты…

«Трус, – закончил он про себя Светину мысль. – Тряпка и трус».

– И что, ты уходишь? – глупо спросил Павел.

Как будто было непонятно.

– Я заберу сегодня все по максимуму. Если что забуду, потом заеду. Надеюсь, ты не будешь творить ерунду и жечь мои вещи или с балкона выкидывать.

– Не буду.

Он разулся, на кухне налил себе кофе, хотя его мутило, и слушал, как любимая женщина собирает вещи, чтобы уйти. Когда за Светой закрылась дверь, Павел погасил свет на кухне и посмотрел в окно: так и есть, ее ждали около подъезда. Тот, другой, заботливо подхватил тяжелые чемодан и сумку, и только тогда Павел вдруг осознал, что настал конец. Вот так вот просто, без скандалов и сложных объяснений она взяла и ушла.

Он налил коньяка в бокал, отпил глоток и закашлялся. Отплевываясь, пошел в ванную, плеснул холодной воды в лицо. Под пальцами снова ощутил что-то гадко-мягкое, словно новорожденный крысеныш на ощупь. Вгляделся в зеркало: участок дряблой кожи увеличился, разросся, сполз ниже по кадыку и поднялся выше, на подбородок. Сразу зачесалось, и Павел остервенело поскреб ногтями. Псориаз от нервов, что ли? Хотя псориаз вроде не так выглядит… Он вновь устало подумал, что надо бы сходить к дерматологу. Вопреки ожиданиям, Павел уснул мгновенно, и сон его был темен, глух и не омрачен никакими сновидениями.

Проснулся он до звона будильника от легкого зуда, покалывающего лицо. Павел ощупал щеки и лоб, вновь ощутив мерзкую мягкость и дряблость, бросился в ванную, к зеркалу. В отражении он увидел человека, лишь отдаленно похожего на него: кожу покрывали глубокие морщины, под глазами висели жеваные мешочки. Это был старик. Павел перевел взгляд на торс: на груди было несколько пятен старческой кожи. Он ощупал и быстро осмотрел ноги и руки, их загадочная кожная болезнь не тронула. Павел позвонил деловому партнеру, сказался больным и принялся обзванивать клиники, где запись к дерматологу была доступна сегодня, «вот прям сейчас». Через пару часов молодая симпатичная врачиха осматривала его, направив в лицо яркую белую лампу.

– Да, странно, конечно. В моей практике такого не было… Но вообще есть такая штука, как синдром вялой кожи. Это генетическое заболевание, человек уже рождается как бы… старым.

– Прогерия? – испуганно спросил Павел.

– Нет. Прогерия затрагивает весь организм, а синдром вялой кожи – только кожу.

– Это лечится?

– Ну… В целом – нет, но можно сделать пластическую операцию. Синдром вялой кожи – генетическое заболевание, дети уже рождаются такими, а у вас дебют произошел во взрослом возрасте. Впрочем, этот синдром слабо изучен, и вообще… Преждевременно о чем-то говорить. Сдайте пока анализы и пройдите вот эти обследования.

Врачиха исписала несколько листочков, и Павел вышел, сжимая в потном кулаке направления.

Он потратил еще несколько часов, сдавая кровь, мочу и бегая по кабинетам УЗИ, ЭКГ и флюорографии. Домой он вернулся полностью разбитым: мало того что жена ушла, так еще и болячка загадочная напала. Если у него и была раньше хоть какая-то надежда вернуть Светлану, то теперь испарилась полностью: зачем ей, молодой и красивой, старик?

К вечеру стало хуже. Области морщинистой кожи появились на груди и руках, и Павел вдруг понял, что не может подняться на несколько ступеней без одышки.

Утром он еле встал с кровати, с ужасом посмотрел на худые руки с тонкой пергаментной кожей, усеянные старческой «гречкой». На подушке остались клочки поседевших волос. Павел бросился в ванную, ощутив, как боль прострелила бедро. Из зеркала на него смотрел столетний старик: желтоватый гной в уголках выцветших глаз, туго обтянутый лысый череп, вислый морщинистый мешочек кожи на шее. Он закашлялся, забулькала мокрота где-то глубоко в груди.

Следующие дни слились в какой-то беспрерывный кошмар: Павел ходил от врача к врачу, таскал с собой толстеющую кипу результатов анализов и обследований, перечень диагнозов все рос. Проблемы с сердцем, разрушается коленный сустав, тазобедренный тоже скоро прикажет долго жить, сахарный диабет, давление, простатит…

– Что со мной? – спросил он у последнего врача, которого ему порекомендовали как лучшего диагноста в Москве.

– Это просто старость, – развел руками лучший диагност.

– В тридцать четыре года?!

– Какой-то редкий случай генетического сбоя.

– И что мне делать? Завещать свое тело науке? – устало спросил Павел и усмехнулся.

Врач уставился на него через модные очки в тонкой золотой оправе и едва заметно кивнул.

Хотелось напиться, но после двух рюмок поднялась изжога, заколотилось сердце и закружилась голова. Начал настойчиво названивать Борис, Павел сбросил несколько раз, но тот не унимался, пришлось ответить на звонок.

– Приезжай к Аленке прямо сейчас, – сказал приятель. – Я знаю, с тобой наверняка творится какая-то необъяснимая срань. Со мной тоже. Со всеми нами.

* * *

Они сидели в просторной Аленкиной студии и пялились друг на друга. Высохший старик в модных дорогих джинсах и майке с залихватским принтом, парень с медицинской маской на лице и девушка с огромным животом, выпирающим из-под футболки.

– Охренеть… – протянула Аленка.

– То есть ты думаешь, что все из-за того, что мы забрали из Комсомольского это барахло? – проскрипел надтреснутым голосом Павел.

– Карлица сказала: «Верните, что забрали». Какие еще варианты могут быть?! – Она поболтала льдинками в бокале с мартини.

– Там были эти… заклинания. – Голос Бориса звучал невнятно, как у инсультника: рваная губа мешала.

Павел достал телефон:

– Времени у нас, я так понимаю, мало. У меня каждый день плюсом лет пятнадцать, Аленкино пузо растет как на дрожжах. У Бори наверняка тоже нет желания ждать, пока эта тварь откусит ему что-то жизненно важное. Я покупаю билеты в Воркуту на ближайший рейс.

Билеты взяли снова на поезд, но если тогда поездом ехали из-за дорожной романтики, то теперь Павел боялся, что со своим стремительно дряхлеющим телом не выдержит кучу пересадок и беготню по аэропортам, а Аленка опасалась, что перепады давления спровоцируют роды.

За те пару ночей, которые прошли, пока они добрались до Воркуты, Борис потерял почти все пальцы на руках, Аленкино пузо выросло так, что набухли синие вены около пупка, а Павел начал выплевывать зубы.

* * *

Заселились они снова в ту же гостиницу, и женщина на ресепшен кинула на странную троицу озадаченный взгляд. Павел, поднявшись в номер, захлебнулся одышкой, отпустил ручку чемодана и рухнул