Ведьмина застава. 13 жутких историй - Антология

– Там… там… – Он отдышался, потер саднящую грудь. – На стойке женщина. Она и в прошлый раз была…

– Ну и что? – рассеянно спросила Аленка.

– Надо ее спросить. С ней пацан был, сын, может, он так задергался, когда услышал, что мы в Комсомольский собрались. Вы ж вопили на весь вестибюль. Мне кажется, они что-то знают.

Павел глотнул таблеток, которые ему прописал кардиолог, выпил воды, и они отправились вниз. Когда женщина увидела их, решительно направляющихся к стойке, глаза ее забегали.

– Вы что-то знаете про Комсомольский! – без лишних предисловий начал Павел.

Борис стянул вниз медицинскую маску, и женщина охнула.

– Помогите нам, – попросила Аленка. – Пожалуйста.

Женщина, назвавшаяся Людмилой, отвела их в подсобку, позвав на ресепшен девушку откуда-то из недр служебных помещений. Она усадила их на диванчик в небольшой комнатке, заваленной какими-то тюками, окинула всех троих взглядом, покачала головой. Аленка коротко рассказала про вылазку в поселки, про гнезда и бомжа.

– Эк вас прижало… Несколько лет назад в Комсомольский вернулся один мужчина, он в Екатеринбург переехал в 2010-м. Решил проведать, как там и что на малой родине, насмотрелся репортажей с Воркутинского кольца на «Ютубе». Ну и увидел, во что мародеры превратили поселок. А у него отец всю жизнь на Севере прожил, голову на шахте сложил под обвалом. И сильно мужика за душу это взяло: мол, зачем вандалить, время там и так похозяйничало. В его квартире батареи срезали, пианино из окна зачем-то выбросили. Фотографии какие нашли, разбросали… Ну он и решил защитить поселок. Нашел местного шамана из коми-зырян, тот наговорил ему заклинание-запечатку. Мужик и раскидал несколько записок с заклинаниями по квартирам. К нему и другие жители приходили, которые из Комсомольского в Воркуту переехали, тоже переписывали эти заговоры. А потом среди местных поползли слухи, что поселок проклят. Эти записки привлекли кого-то, кто защищает поселок, не дает бесчинствовать в развалинах. И то, что вы видели, гнезда эти жуткие, – это их место, они там живут.

– Но мы никого не видели в гнездах, – подала голос Аленка.

– И слава богу, – усмехнулась Людмила. – Не каждый увидеть может. Сейчас это их поселок, местные уж знают, не ходят туда. А вот молодежь, блогеры, каждый год заезжает.

– Почему вы нас не предупредили? – взвился Павел. – Этот парень – кто он вам, сын? Он же хотел сказать, я видел!

– Сын. Потому что это бесполезно, все равно никто не верит. Коля как-то пытался сказать заезжим молодцам из Питера, так они сначала обсмеяли его, а потом, когда с ними похожая петрушка случилась, вернулись сюда и чуть не избили его.

– За что? – изумилась Аленка. – Он же их предупредил!

– Придурки потому что. Ну, мол, так сказал, что они за шутку приняли. Надо было убедить.

– Что с ними стало? – спросил Павел.

Людмила пожала плечами:

– Не знаю. Сюда они больше не вернулись, родня их потом разыскивала, вещи из номера забирала. Машину их нашли в Комсомольском, пустую.

– Нам надо вернуть, что взяли из поселка? – уточнила Аленка. – Тогда это проклятие с нас снимется?

– Да. Но нужно вернуть как подношение Хозяину.

– Как это? – наклонился вперед Павел.

– Надо положить к гнезду, а не вернуть в ту квартиру, из которой взяли. И сказать «возвращаю» на языке коми.

– И тем питерским вы про это не сообщили?

Людмила усмехнулась и повела плечами:

– Они Коле толстовку порвали, суки. Думают, хозяева жизни.

Администраторша написала ребятам нужные слова на бумажке, и они решили отправиться тотчас в Комсомольский. Павел, поднявшись в номер, принял таблетки от давления, посидел на диване, держась за грудь: последнее время сердце беспокоило все сильнее.

Аленка принесла ему чая, погладила по плечу:

– Ты сиди, я соберусь.

Она взяла у Бориса зэковские миску с ложкой, сунула в свой маленький легкий рюкзак. Павел слышал, как она копается в прихожей в его сумке, пытаясь найти статуэтку.

– На дне там… в пупырку упакована! – прокряхтел он.

Он услышал, как зашуршала обертка, что-то звякнуло, и через минуту Аленка крикнула:

– Все, ребят, пойдемте, некогда рассиживаться!

Комсомольский встретил троицу все той же глухой, безнадежной тишиной, какая бывает только там, откуда навсегда ушли люди. Только сейчас они чувствовали в этом безмолвии, в шелухе осыпающейся краски, в сломанных качелях и выбитых окнах угрозу.

Аленка ковыляла, придерживая объемистый живот под курткой, Павел тащился, время от времени прикладывая руку к груди: там сильно жгло, сердце работало с перестуком, словно старый мотор. Он подумал, что они трое странно смотрятся на улицах этого мертвого поселка. Морщинистый немощный старик, беременная девушка с испуганным лицом и мрачный парень с кошмарными руками без пальцев, с шарфом, натянутым до самого носа. Павел тяжело дышал, хватая ртом воздух. На фасаде одной из пятиэтажек ему почудилось движение, и он вскинул голову. Это был всего лишь толстый махровый халат, прицепленный прищепками к натянутой веревке на балконе. Он тихо раскачивался на ветру, капюшон свесился вперед. Когда они почти прошли мимо, из-под капюшона вдруг на мгновение взметнулась седая прядь волос и тут же опала, вновь скрывшись под капюшоном. У Павла пробежал холодок меж лопаток.

– Вы видели? – спросил он.

– Что? – отозвался Борис.

– Ничего, померещилось…

Решили дойти до гнезда с мертвыми собаками, потому что Аленка боялась соваться в квартиры. Когда прошли несколько домов, впереди снова показался бомж в толстом пуховике не по погоде. Но теперь он дико, до трясучки в коленках, пугал.

– О боже, – простонала Аленка. – Только не это…

– Он вроде безобидный, – сказал Павел.

Они повернули около нужного дома, и Аленка громко воскликнула:

– О черт! Да что это за срань!

Через всю улицу, от одной двухэтажки до другой, были протянуты веревки, на которых висели старые выцветшие тряпки: халаты, наволочки, простыни, платья. Между ними на нитках новогоднего дождика болтались древние советские маски – такие Павел видел на детских фотографиях родителей. Картонные зайчики и лисички, Снегурочка, медвежонок, котенок – на месте глаз были круглые прорези, позади болтались резинки. В таких масках советские дошколята встречали Новый год, рассказывали стихи на утренниках. Ветер взметнул тряпки, и стало видно, что висят они в три ряда, а за ними обнаружилось нужное им гнездо. Но Павел, Аленка и Борис не решались двинуться.

– Это какая-то ловушка, – сказала Аленка. – Черт с ним, давайте лучше вернемся, найдем то первое гнездо в квартире.

Борис кивнул, они развернулись и увидели давешнего бомжа, стоящего посредине дороги. Аленка прижала пальцы к губам и выдохнула:

– Вот черт…

Он стоял в нескольких метрах, замотанный в свою линялую одежду. Засаленный, выцветший пуховик спереди был