Прачечная потусторонних услуг - Владимир Ахматов

— Вот и славненько! Вот и хорошо! Отважная моя, далеко-то как утопала! Умница! — он погладил её по плечу, — сейчас пройдёт… Теперь и я с тобоюшки, всё наладится! Но сестрица, нам нельзя отсиживать, злом здесь пахнет — нехорошее место, надобно сделать, дело и текать — нельзя медлить, никак нельзя…

— М-м-мирон, зачем ты меня напугал? — заикаясь, тихо пробормотала она, — я чуть с ума не сошла… Тут и так страшно, а ещё ты за ноги хватаешься!

— Я же извинился! — Домовой потянул её за подол. — Кончай убиваться, надобно идти, я ж их отыскал!

— Стой, кого это ты отыскал?

— Их! Тут близёшенько, идём-идём сама поглядтшь! Идём.

— Мирон, рассказывай!

— Долго рассказывать — идём! Идём!

Он был явно возбуждён. Решительность Домового потихоньку передалась и ей. В конце концов, в компании не так страшно. Арина поднялась, зачем-то попыталась отряхнуться — не помогло, платье пропиталось грязью насквозь.

— Ладно, веди.

— Угу. Сейчас…

Он отступил на шаг, вдруг ударился о пыльный пол и начал извиваться. Звук рвущегося поролона — маленькое тело шумно неправильно изгибается.

— Мирон, зачем ты превращаешься? — удивилась Арина, глядя на малоприятную метаморфозу.

— Так н-надо, — с трудом коверкая слова сказал он пока что человеческими губами, из которых уже прорезались острые собачьи клыки.

Вряд ли удастся привыкнуть к такому. Шерсть Мирона бурлила — под ней ломались и срастались заново кости, но вот мохнатый коричневый Йоркширский терьер, помахивая хвостом, тявкнул, суетливо побежал, увлекая за собой. Арина тяжело вздохнула, поспешила следом.

Глава № 7. Красный кошмар.

Туннель не менялся. Те же двери, то же запустение. Они двигались быстро, почти бежали. Конец главного туннеля так и не проявился. Свернули в незаметный коридор слева, настолько узкий, что продвигаться по нему можно только бочком, прошли метров двадцать и тут вдали забрезжил неровный свет, показавшийся ослепительно ярким. Свет — значит люди! На душе стало легче — самое страшное позади. Несколько шагов, низкий дверной проём и они внутри квадратной комнаты. Вот он — жилой отсек, а она гадала, где по задумке проектировщиков должны спать те, кто будет пользоваться ИВЦ-51, М-2, КП-9 и «Раздевальней». У стен стояли три покосившиеся двухъярусные кровати с изъеденными мышами и временем матрацами. В центре на грязной табуретке одиноко горела свеча, её огонёк трепетал от сквозняка, отбрасывая на стены пляшущие тени.

В неровном свете, она разглядела трупы детей.

Совсем маленькие — лет по двенадцать не больше. Мальчики или девочки — не разобрать. Одинаково истощённые, с серой, прозрачной кожей, обтянувшей выпирающие рёбра. Глубоко запавшие глаза, тонкие, как прутики, руки. Казалось, их не кормили несколько месяцев. Раньше эмоций в ней проснулся врач. Арина подбежала к первой кровати, нащупала на худой шейке нитевидный, едва уловимый пульс. Он был. У остальных тоже.

Мальчик на нижнем ярусе центральной кровати приоткрыл глаза. Расширенные зрачки с трудом сфокусировались на терьере, который бесцеремонно устроился рядом на матрасе.

— Тошка… это ты, — прошептал мальчик, с трудом поднимая руку, чтобы погладить собаку. — Я знал… что ты не бросишь… Хороший пес…

Арина приблизилась.

— Мальчик! Здравствуй! Как ты себя чувствуешь? Что с вами случилось?

Он снова открыл глаза, и далось ему это ценой невероятных усилий. Взгляд мутный, едва ли осознанный.

— Вы… Вы…

— Я врач, не бойся. Я помогу… — она осеклась, — постараюсь помочь.

— Я вас знаю… Вы — Голубая Леди. Нам о вас рассказывали… Вы пришли… Мы вас так ждали… — его глаза закатились, и рука безвольно упала на свернувшуюся под боком собаку.

Йорк сделал бровки «домиком», просительно заглянул в глаза.

— Мирон, я не знаю, что делать! У них крайняя степень истощения, а здесь ни препаратов, ничего! Совсем ничего!

Собака закрыла глаза лапами, мол — ну, ты и тупая!

— Не поняла…

На кровати справа зашевелился другой мальчик. Он отвернулся к стене, чем-то зашебуршал. Арина пригляделась. Мальчик достал из-под матраца полиэтиленовый пакет, тюбик желтого клея, размером с собственную ладонь, выдавил в пакет, приставил ко рту и глубоко вдохнул…

«Токсикоманы!» — ахнула Арина. Мальчик выдохнул и вдохнул снова.

— Что ты творишь⁈ — вскрикнула она, пытаясь выхватить пакет.

Реакция была неестественно молниеносная. Он жёстко перехватил её руку. Откуда столько силы в полумёртвом ребёнке? Тонкие пальцы впились остервенело. Недобро зыркнул исподлобья. Вдохнул ядовитые пары. Выдохнул. Вдохнул. Хватка ослабла, на лице расплылась идиотская улыбочка, голова упала на пакет, волосы и ухо прямо в клей.

Арина обвела комнату взглядом. Так и есть — все наркоманы. На исхудавших телах засохшие корки клея, у многих слиплись пальцы, у одного губы. А ещё она поняла, чем насквозь провоняла комната — стойким запахом химии.

— Мирон, они все клеевые наркоманы…

Собака зарылась мордой под мышку первого мальчика. Ее тело дернулось в судорожном спазме, а когда Мирон повернулся, на морде йорка обнаружился вполне человеческий рот — зрелище комичное и жутковатое.

— Знаю, что клёвые наркоманы — не дурнее тебя, да только-то не всё так просто.

Арина нервно прыснула.

— Да уж, куда проще! Как помочь наркоманам, зарывшимся на двести метров под землю? Мы ни достать их не сможем, ни здесь не спасём! Нужно вызвать скорую, спасателей… Ничего не понимаю, зачем Прад нас отправил в этот притон, разве это наше дело?

— Наше-наше — не сумневайся! — говорящая собака прижалась плотнее к мальчику, — говорю же — всё много сложнее, чем ты себе вообразила…

Арина хотела, возразить, но тут Домовой подскочил на кровати, ощетинился, зарычал, уставившись туда, где проход.

— Мирон, пожалуйста, только не говори, что за моей спиной кто-то стоит…

— Демон! — прорычал пес.

Она даже испугаться как следует не успела. В спину врезалось нечто большое и тяжёлое, вышибив дыхание. Арина полетела вперёд, наткнулась на табуретку, свеча погасла, залив грудь горячим воском. Слова Мирона достигли её уже на полу. Воцарившаяся темнота была густой, тяжёлой, обладала собственной консистенцией, формой и без сомнения содержанием. Она лихорадочно нащупала фонарь. Где кнопка? Вот! Слепящий луч в сторону, выхватил из мрака нечто, нависшее над ней. Арина взмахнула фонарём, как дубиной.

Свет полоснул по субстанции, и тут произошло невероятное. Сначала Арина увидела крупный кривой клюв у самого лица. Затем бурлящая тьма вокруг повела себя как едкий дым от горящей покрышки — рассеивалась под лучом, но тут же сгущалась за его