Прачечная потусторонних услуг - Владимир Ахматов

пределами. И наконец, самое жуткое — крик. Кто способен так кричать? Хищная птица, нападая? Раненное животное, впавшее в безумие? Кто⁈ Визг или вопль заслонил реальный мир, проник под кожу, в голову сквозь уши, в саму душу. Весь тот страх, что копился с первых шагов в подземном аду, достиг размеров Эвереста, а она на его фоне, таяла как снежинка в гиене. Нет — это даже не страх, а тотальный несравненный ужас.

Фонарик выпал из ослабевших пальцев.

Глава №7. Красный кошмар

Чёрный дым, только этого и ждал. Сгустившись, он вдавил её к полу, запястья и щиколотки аж вмёрзли в бетон. Она не сопротивлялась, еще парализованная потусторонним воплем. Демон затих. Кривой клюв опустился, оцарапав шею — обнюхивая, пробуя на вкус. Арина должно быть на секунду отключилась, балансируя на грани сознания. Клюв резко вздёрнулся, и новый рёв потряс стены — но теперь это был вопль триумфа. Вой волка, загнавшего добычу, напоминающий тайге, кто здесь хозяин.

— Вот уж, выкуси, падаль! Хватит с тебя загубленных душ, — сказал кто-то. И человеческий голос привёл Арину в себя. Голос проворчал, — ну-ка, сгинь, нечистый! Сгинь же!

Яркий луч фонаря разрубил дымное тело демона. Снова жуткий вопль, но уже не лишающий чувств, а, просто отвратительный, как визжащие тормоза перед столкновением. Дым редел под светом, метался по углам. Что-то подсказало Арине — целься в клюв. Выхватила фонарь из рук Мирона, успевшего принявшего истинный облик, полоснула лучом по мрачной фигуре. Раз, другой. Клюв уворачивался. Чёрный дым схватил за ногу, дёрнул под кровать — приложилась головой о железную ножку. Ох! Больно. Осветила — отпустили. Тут же схватили за плечо, швырнули в угол, дернули за волосы, ударили головой об пол. Ещё раз.

Боль. Крик. Ужас. Ярость. Всё перемешалось.

Арина никогда не верила в удачу. С ранних лет поняла — везёт другим, не ей. Но сегодня фортуна вдруг робко улыбнулась. В миг, когда фонарик выскользнул из потной ладони, луч на долю секунды ударил точно в чёрный клюв. Комнату накрыла волна, но уже ни звука, ни крика, а чистого, ментального льда. Чудовище впервые почувствовало угрозу. Демон взвыл, отшвырнул Арину и ринулся к выходу. Напоследок ей удалось хорошенько полоснуть по его телу. Клочок чёрного дыма отделился, забился в углу у потолка. Арина настигла его. Это было очень странно. Маленький кусочек первозданного мрака, трепетал под лучом, дрожал и вдруг еле слышно пискнув, растаял, рассеялся, перестал существовать.

Демон взвыл. Его вопль затерялся в акустике бомбоубежища.

Без сомнений — они отвоевали немного времени.

Арина села на полу. Все тело ныло, бровь рассечена — кровь на руках.

— Уф, сестрица, как уважила окаянного! — просипел Домовой. — Голуба моя ненаглядная, задала жару супостату!

— Да, что я «задала»? Еле отбились… — руки так сильно тряслись, что она зажала их подмышками, жаль с нервами этот фокус не пройдёт. — Мирон, я не переживу… Реально мне не хватит сил, я уже на самом краешке… или уже того, — покрутила у виска.

Арине действительно начало мерещиться. В чернильной темноте чудились цветные всполохи, в них угадывались глаза с вертикальными зрачками, на которых невозможно сфокусироваться — всё время ускользали, как разумные. За спиной кто-то крался. Она, не переставая, оборачивалась, не видя ничего. Но чувства бастовали: опасно, беги, скройся, прочь отсюда!

— Брось! Не раскисай чай не опара, — оптимизму Домового оставалось только позавидовать. — Он ещё не скоро воротится, переведи дух.

— Я не смогу…

На кровати застонал мальчик, тот самый, что уже разговаривал с ней:

— Пи-и-ить…

Арина бросилась к сумке, отыскала бутылку с водой, поднесла к растрескавшимся губам. Мальчишка сделал несколько глотков, и взгляд прояснился.

— О! Голубая Леди… вы пришли… Вы прогоните Кровавый Кошмар, и он нас отпустит… Пожалуйста! Прогоните кошмара!

Она погладила его по мокрому лбу:

— Не бойся, всё будет хорошо. Я врач, я помогу.

— Не говорите так, — мальчик приподнялся на локте, и в его глазах вспыхнула лихорадочная уверенность. — Вы — Голубая Леди. Кроме вас, нам никто не поможет — ни врач, никто!

— Он бредит, — одними губами сказала она Мирону.

— Нет! — возмутился паренёк. — Раньше с нами была Машка. Она умела угадывать будущее. Говорила утром, что в обед пойдёт дождь — и дождь шёл. Говорила, куда идти за милостыней, — и мы возвращались с полными карманами… Машка никогда не ошибалась! Слышите? Никогда! Она отговаривала нас зимовать здесь, говорила, тут живёт зло… Но Старшие её не послушали. Старшие умерли. Машка тоже умерла. Но перед смертью сказала, что придёт Голубая Леди и только она сможете справиться с Кровавым Кошмаром. Голубая леди нас спасет. Машка знала! Машка не ошибалась… Машка…

Пронзительная речь вытянула из мальчишки последние силы. Он упал на гнилой матрац, часто поверхностно задышал, шаря рукой — подоспел Мирон, снова обернувшийся собакой, подставил нос под худую ладонь. Мальчик успокоился, задышал ровнее.

— Мирон, я ничего не понимаю, — Арина посветила фонариком на свои ноги — все в кровоподтеках, каждая мышца в теле стонет. — Какая еще Голубая Леди? И откуда ты знаешь этого мальчишку?

Собака вильнула хвостом:

— А тебе, разве не по нраву прозвище? По мне так, ладное имечко — Голубая Леди…

— Бред какой-то…

— Сестрица, это же ребятишки… Они не ведают ваших заумных словечек, у них нет шайтан-машины, которая даст ответ на любой вопрос. Вот и зовут вещи, своими именами. Должно быть девчонка из Костиного рассказа, была ведуньей — даровитая с пеленок… Угадывала всякое по мелочи… А теперь сама вообрази, как бы ты назвала барышню в голубом платье из сна, которая приходит и спасает ребят?

— Не знаю…

— Тот и оно, голубушка! Голубая Леди, давай-ка вернёмся к нашим баранам, вернее демону и обмозгуем, как от лиходея избавляться…

Арина почувствовала неладное:

— Стоп-стоп. Мирон, ты ведь не ответил на вопрос!

— Всё я ответствовал по делу! Не гони, давай сюда сумку свою…

— А я говорю, не ответил! Ну-ка быстро рассказывай, откуда знаешь этого мальчишку?

— В первые в жизни вижу!

— Не ври! Тебе и имя его известно! Говори, или прикажу обернуться кошаком! Кастрированным!

Собачьи брови жили своей жизнью, отражая ход мыслей: от гнева, через торг к принятию.

— Подловила. Сдаюсь, — пес положил морду на передние лапы и тихо заговорил не глядя. —