Прачечная потусторонних услуг - Владимир Ахматов

да погреться под лучиками радости. Да вот горе — не работает нынче древнее правило. Станет человек счастливым — день минует, два, три, человече себе новую бессмыслицу задумает и снова, как в воду опущенный ходит — не исполняется мечта. А демону где погреться?

Арине, как всегда, в минуты тягостных переживаний захотелось сладкого, на беду, в сумке ничего не нашлось.

— Слушай, Мирон, я совсем запуталась. Получается, демоны живут в симбиозе с людьми — это понятно, но причём тут Демон Счастья, который убивает детей в бункере?

— «Сим-би-ёз», — передразнил Мирон, — ишь, каких словечек набралась! Не ведомо мне, чтобы это значило, но Демону нужно счастье, чтобы жить, чтобы его возвращать и приумножать. Если он не находит счастья среди людей, выбора другого не остаётся — демон заставляет людей быть счастливыми…

— А разве можно заставить?

— Можно… Алкоголь и наркотики…

— Матерь божья!

Прозрение! В голове «дзинькнуло» и пазл сложился. Самая короткая дорога к счастью — это же «белая дорога», как пела одна рок-группа, или бутылка, или шприц, пакет с клеем — так себе, но тоже вариант. Конечно, счастьем в полной мере такое не назвать — краткая эйфория, отдаленно похожая, но важны ли мелкие нюансы для Демона? Вряд ли. Не хотите быть счастливыми самостоятельно? Держите химический ключик к заветной двери удовольствия.

Арина припомнила себя несколько лет назад: ни один вечер не обходился без пары, а потом и пары тройки алкогольных коктейлей. Один глоток, другой — в голове желанный шум, тревоги отступают, на душе покой, улыбочка, бездумие. Это ли счастье? А почему нет? Дешёвое, синтетическое, но — счастье. Из алкоголизма она тогда вытащила себя сама, волевым решением запретив себе пить. Но какой же потерянной, какой несчастной была потом! И ведь не она одна! Счастливые люди исчезают, зато множится число несчастные, прикованных к игле, бутылке, таблеткам.

— Мирон, выходит, Демон специально держит ребятишек здесь, под землёй, как свой личный источник… наркотического счастья?

— Сложно говоришь, — скривился Домовой. — Но соль уловила. Демону самому-то все это обрыгло, супротив природы пошел. Вот и пропитался чернотой, переродился из светлого в ночного. Но выбора-то другого нет. Он влияет на пацанов, привязывает к себе и к этому месту, делает зависимость крепче. Чтобы попросту выживать.

— Ужас какой!

Домовой потупился, принялся заплетать бороду в косу, даже не замечая этого.

— Угу… Куда мир катится? Ведь всего за пятьдесят лет всё разрушилось…

Они немного посидели в тишине, слушая прерывистое дыхание мальчишек. Арина смотрела на их восковые лица, и женское сердце сжималось от жалости. Сердце легко списывало все прегрешения на проделки демона, закрывая глаза на простой факт: ни один демон никогда не выдавит клей в пакет — первый шаг мальчишки делали сами. Но сейчас какое это не имело значение? Она твёрдо знала — ребята долго не протянут. Они уже балансируют на грани, и помощь с поверхности не жди. Действовать нужно самой и прямо сейчас.

— Ладно, Мирон, некогда раскисать, — Арина встряхнула головой, сбрасывая оцепенение. — Говори, что делать. Мы обязаны им помочь!

Мирон выдержал паузу, посмотрев как-то по-особенному, то ли с гордостью, то ли с грустью, вздохнул.

— А чего рассказывать? — он ткнул пальцем в сумку. — Надевай плащ — тебя не увидят. Бери скипетр — тебя услышат. А в склянках — жидкий свет. Думаю, сама догадаешься, что с ним делать.

— Жидкий свет? — растерялась она.

— Велес меня побери! Что у вас за шарашкина-контора такая? Ничегошеньки ты не ведаешь! Чем вы там промышляете? Ты ж, как дитя! Да — «жидкий свет», зелье такое — разобьешь склянку — зельеце вспыхнет ярко! Горит, правда, малехонько.

— Понятно.

— Разумею два пути: либо напужать Супостата так, да посильнее, чтобы путь-дорогу сюда забыл, либо прикончить. И то и другое — дело не простое.

Арина безропотно признала лидерство Домового, — натянула мятый плащ, подвязала тесемкой на шее, пониже опустила капюшон, сунула в карманы «жидкий свет», прижала к груди скипетр.

— Как думаешь, меня не выдаст фонарик?

— Сестрёнка, ты в своём уме? — Мирон зыркнул на неё, как на ненормальную. — Мы не будем им пользоваться!

— Шутишь? — она всего на миг представила липкую кровожадную тьму за пределами комнаты, и её пробрал озноб, — а как я, по-твоему, должна искать Демона? Там кромешная тьма!

Домовой, роясь в сумке, проворчал:

— Ей богу, как маленькая… Произнеси заклинание!

— Но я не знаю никаких заклинаний, — ей стало стыдно за собственное невежество. — Ни единого.

Мирон замер, медленно обернулся и посмотрел на неё, как на обезьяну, которая не любит бананов или крокодила — вегетарианца:

— Ты это сейчас серьёзно сказала?

— Да.

— O my god!

— А⁈

— Так сейчас говорят… — подбоченясь, бросил он небрежно. — В переводе на русский — с дуба рухнула?

Арина готова была действительно рухнуть.

— Ну, извини…

— Слушай, ты поди ещё и не в курсе, что не из самых слабых ведьм?

— Какая же я ведьма? — она усмехнулась, — я детский врач, ну может быть ещё кое-что могу — вот и всё…

— Ё-К-Л-М-Нэ… Сестрёнка, тебе плохо? Ты не заболела? Ты ведьма! Обычная, нормальная ведьма! Я, таких как ты, повидал на своём веку сто тридцать восемь штук! Неужто ваше отродье тебе ничего не сказал? Ведь он то ведает, конечно, ведает и быть иначе не может!

— Никто мне ничего не говорил…

— Дал бы ума, да у самого мало… Как так — не уразумею? Ладно, скажу тогда я, уж не обессудь — как сумею. Ты — ведьма — это раз. Ведьмы творят колдовство — два. Значит, и ты можешь колдовать — три.

— Но я никогда не колдовала и ни одного заклинания не знаю.

— Может, и не знаешь, но колдовать — колдовала, — он хитро прищурился. — Мне же повелела правду сказать — ох, больно сильно повелела, еле сдюжил — разве же это не колдовство? А я тебе как на духу отвечу: колдовство в чистом виде!

Она задумалась:

— Это называется «Приказ», я просто приказываю, и мне подчиняются, ничего особенного при этом не происходит…

— Назови козу хоть свиньёй, хоть бараном — козой она останется! Твой приказ — это ведьмина сила в чистом виде. Не каждая ведьма, я тебе ответственно заявляю, сподобится простенькие