Коллекционер - Александр Варго

Не веря своим глазам, Максим открыл топик, c жадностью приникнув к экрану. В отсутствие Дока функции модератора временно взял на себя их единомышленник из Санкт-Петербурга под ником Искатель, который и написал подробную статью, посвященную внезапной смерти Павла. Мертвое тело тульского коллекционера было обнаружено в его внедорожнике. Судя по всему, Павел отравился выхлопными газами: в салон джипа был проведен шланг. Признаков насильственной смерти не обнаружено, явный суицид, но полиция все равно начала проверку. Вот и вся информация.

Закрыв окошко форума, Максим медленно вылез из-за стола. В голове роились сотни мыслей, они напоминали ополоумевших муравьев, которые вдруг все одновременно потеряли ориентир и бесцельно носились по кругу.

«Паша покончил c собой? Неужели такое возможно?!»

Вспоминая решительное лицо Шибаева, его квадратный подбородок, его резкие, порою бескомпромиссные посты на форумах, Максим не мог в это поверить. Особенно принимая во внимание то, что он назначил вознаграждение за сведения об убийцах его жены и сына… И тем не менее факт налицо! Фельдмаршал только старался казаться главнокомандующим, а в реальности был намного слабее, чем все думали. Убил себя, не выдержав горя.

«Какая разница, сам он себя убил или ему помогли? — спросил голос. — Радуйся. Все концы в воду. Теперь у тебя на одного врага меньше!»

Все было так. Но почему-то особой радости от смерти Павла Максим не испытывал.

Было еще кое-что. Если бы Максим был более внимательным, он бы заметил, что за ним уже третий день кто-то неотрывно следит.

* * *

С момента смерти Павла прошло два дня, они пролетели тихо и незаметно. На форуме царила гнетущая тишина, все обсуждения как-то сами собой застопорились. Оно и понятно: заводилой и движком любой темы был Павел, который из любой незначительной искорки мог раздуть пламя вселенских масштабов. Фельдмаршал был неким связующим звеном между коллекционерами, которому удалось объединить таких разносторонних людей в дружный коллектив. А когда его не стало, неожиданно выяснилось, что, в общем-то, обсуждать-то и нечего. Как говорится, всем спасибо за внимание, можете быть свободны.

На третий день Максим уже не вздрагивал от каждого шороха за дверью и даже начал думать, что все беды остались в прошлом. Его бестелесный и неосязаемый советчик хранил молчание. Он «ожил», лишь когда Долин решил, что пора уже перетаскивать свое вновь обретенное богатство из гаража в квартиру. У него так и чесались руки начать заполнять пустующие полки, но голос был жестким и предельно категоричным:

«Даже не думай. Выжди как минимум еще пару месяцев. Ничего c твоими бойцами не случится, ты же переложил их в пластиковые коробки».

Вера Андреевна до сих пор находилась в морге. Собственно, там же был и Нос, ее непутевый сынок, но, насколько был осведомлен Максим, в отношении его дяди все еще проводились судебно-медицинские исследования, в связи c чем похороны все время откладывались. С другой стороны, все эти переносы сроков не имели значения: денег на погребение дяди у Максима все равно не было.

Наконец он заставил себя пойти в местный отдел социальной защиты населения, где ему удалось уладить все вопросы c похоронами бабушки. Несчастную старушку кремировали за счет государства, напомнив, что урну c прахом можно забрать из крематория в любое время, но в течение года, иначе потом останки Веры Андреевны будут захоронены в безымянной могиле.

Видимо, уголовное дело по факту убийства Носа начало набирать обороты, поскольку буквально на следующий день после кремации бабушки Максима вызвали на допрос. Но, как выяснилось, никаких зацепок у следствия не было. Единственное, что сбивало c толку следователя, — почему «Газель» Носа была обнаружена сожженной в сотне километров от того места, где было найдено его тело. И хотя номера на грузовике оказались поддельными, принадлежность машины удалось установить по двигателю.

Максим спокойно отвечал на вопросы следователя, ведя себя (как ему хотелось верить) естественно и непринужденно.

«Куда мог поехать ваш дядя?» — «Понятия не имею, мы мало общались».

«Перед его исчезновением вы созванивались». — «Это было в годовщину смерти моих родителей, он выразил соболезнования».

«Он не говорил, что у него были какие-то долги?» — «Нет, не знаю».

Не знаю, не в курсе, не видел… И все в таком духе.

Следователь отпустил его домой, не скрывая своего разочарования. Перед уходом он словно вспомнил о чем-то важном и подсунул Долину постановление о признании потерпевшим. Максима начал разбирать истерический смех. Он убил Носа, а его же признали потерпевшим?! Ну и дела.

«Его мать умерла, а других близких родственников нет, — пояснил следователь, глядя, как Максим расписывается в документе. — Так что по делу потерпевшим являетесь вы».

Возвращаясь домой, Максим увидел, что лавочку возле его подъезда облюбовали давнишние приятели его покойного дяди, среди которых неизменно присутствовал растрепанный толстяк. Их было трое, и, похоже, все уже успели в достаточной степени набраться. Завидев Максима, толстяк поднялся c лавочки и перегородил ему путь. На этот раз его опухшая от непрекращающихся попоек физиономия выглядела неприветливо и даже враждебно.

— Слышь, ты… — сипло начал он. — Про Носа, конечно, знаешь уже?

— Конечно, — ответил Максим, c неприязнью глядя на забулдыгу. — Меня как раз сегодня в ментовку вызывали на допрос.

— И че?

— Ниче, — в тон ему ответил Долин. — Тайна следствия. Слыхал?

Толстяк непонимающе моргнул, затем сдвинул брови:

— Так и матушка Носа тоже умерла.

— Умерла, — устало подтвердил Максим. — Тебе чего от меня надо?

— Че-то херня какая-то странная, Макс, — процедил он. — Ты в нашем доме не появлялся годами. А как только начал ходить, так матушка Носа Богу душу отдала.

С этими словами он положил свою чумазую руку на плечо Долина, и тот брезгливо стряхнул ее.

— Она подавилась, идиот, — сказал он. — У тебя какие-то предъявы ко мне? Подозреваешь меня в чем-то?! Убери руки!

— Не гони волну, парень, — произнес простуженным голосом второй пропойца, развалившись на лавке. В его желтых от никотина пальцах тлел догорающий окурок. — Мы же нормально c тобой разговариваем.

— Мне не о чем c вами разговаривать, — отрезал Максим. — Как исчез Нос, вас только и хватило на то, чтобы языком трепать, обсуждая, куда он запропастился, но никому не пришло в голову проверить его мать, которая из дома не выходит. Это я, как нянька, носил ей продукты и готовил обеды.

«Ты же ее и убил», — хихикнул голос, и Максим замолк.

— Ладно, остынь, — хмыкнул «простуженный», и Долин, обойдя толстяка, зашел в подъезд. Три пары отекших глаз проводили его недоверчивым взглядом.

— Что-то в нем ненормальное, — резюмировал толстяк, вновь плюхаясь на лавочку.

— Согласен, — кивнул «простуженный», доставая из пакета очередную «чекушку». —