Королева - Крейг Дэвидсон

Руди дал Рою пощечину за его проступок. Тот принял это стоически. Они оттащили тело Джеймсона к телу Пятой и накрыли обоих брезентом, чтобы позже – если это «позже» будет – команда вернулась забрать их.

Руди оглядел зал. Все как завороженные уставились на экран. Светловолосые оборванцы на слайд-шоу, должно быть, и были пропавшими мальчиками. Эту вечеринку устроили для них, не так ли? Эти клоуны понятия не имели, что на самом деле случилось. Знай они, ни за что не захотели бы их возвращения. Если бы мальчики сейчас зашли в этот зал, их родители тут же бы сошли с ума от одного взгляда на своих драгоценных чад.

Он должен был отдать должное своему творению. Шестая подготовила все с похвальной точностью. У Руди сложилось отчетливое впечатление, что его ведут на казнь. Однако он попадал в ситуации и потруднее. С того дня в джунглях его жизнь превратилась в борьбу с судьбой.

И все же шансы на успех придавали Руди сил. Он защитит свой объект. Увезет в безопасное место. И объяснит там его истинное предназначение. Покажет, насколько любит. Ну и изучит, конечно же.

Возможно, Шестая была плодовита. Возможно, даже смогла бы произвести еще несколько таких же, как она. А то и лучше.

Если все присутствующие в этом зале должны умереть, чтобы предоставить Руди этот шанс – а он действительно готов был принять смерть каждого из них, от огня, свинца или от его собственных яростных рук, – это станет справедливой ценой за научный прогресс.

Рой, бочком подойдя к нему, расстегнул молнию на спортивной сумке. Внутри сверкало оружие. Руди спокойно кивнул своему стойкому напарнику: «Еще нет. Не стоит спешить».

Потолок. Высокий, сводчатый, напоминающий собор.

Что-то было там, наверху… Да, они собрались у вентиляционного отверстия, вокруг его четырехгранного диффузора, – и их нарастающий гул перекрывал музыку…

Тридцать

18:16

– Что ты здесь делаешь?

Гарри стоял там, нарядный, во взятом напрокат смокинге. Я протянула руку и коснулась его щеки. Он оттолкнул мою руку.

– Она сказала, что не будет заставлять тебя приходить. Обещала мне…

– Я пошла с ней сама, – сказала я. – Она сказала, что я могу спасти некоторых из них.

Какой-то старик шикнул на меня.

– Отвали, чувак, – сказал Гарри, не глядя на него. Он взял меня за локоть, направляя к выходу. – Тебе нужно валить, Мэгс. Ты не можешь быть… Вот черт.

Я проследила за его взглядом до главных дверей. Которые теперь были заперты на цепочку и висячий замок. Мистер Фостер крадучись отошел от них, выполнив свою работу… И я смогла разглядеть темные, мечущиеся атомы, заполнившие пространство, которое он покинул.

– Мэгс, ты должна убираться отсюда. – Гарри огляделся по сторонам, как крыса в мышеловке. – Тебе нельзя участвовать во всем этом.

Слайд-шоу продолжало проигрываться. Песня достигла своего ослепительного крещендо.

– Есть только один выход. – Он указал налево от сцены.

– Но это…

Гарри замолчал. Толпа зашевелилась. Как стадо в поле, когда над холмами сгущается гроза. Напряжение пронзило темный зал.

Вззззз… Вззззз… Вззззз…

Тридцать один

18:19

По бальному залу разнесся запах. Прогорклого жира и чего-то еще более омерзительного – удушливая вонь тараканьего логова.

Что-то снова просвистело мимо моего затылка. Среди гостей мелькали другие, гораздо больше. Одна женщина рассеянно взмахнула рукой – золото вспыхнуло в ее декольте, – потом другая, и еще одна, по всему бальному залу.

Вззззз… Вззззз…

Музыка умолкла повсюду, кроме слайд-шоу, где теперь показывали фотографию маленького Аллан Теллера с очаровательно размазанным по лицу шоколадным тортом…

Вззззз…

К этому оглушительному звуку присоединился другой – смешливое шипение, будто воздух выдавливали из лопнувшего аккордеона…

Когда они наконец появились, это напоминало логику дурного сна – именно так, должно быть, подумали гости, когда увидели, как тележка въезжает через широченную кухонную дверь в бальный зал.

На экране тем временем Уилл Стинсон, еще не достигший половой зрелости, целился в камеру из пневматического пистолета.

А в бальном зале две гротескные фигуры опирались на длинную банкетную тележку.

На тележке лежала скатерть. В центре, между этими причудливыми фигурами, стояло что-то выглядящее в точности как торт McCain Deep’n Delicious стоимостью 2,99 доллара. В него были воткнуты свечи, отбрасывающие тени на тележку.

Вззззз…

То, что я увидела, напоминало две огромные формы для желе, популярные в 70-х, с начинкой из зефира и консервированных фруктов.

Серена стояла за тележкой и толкала ее вперед. Покосившееся колесо тележки ужасно скрипело, когда она плавно раскачивалась из стороны в сторону.

Женщина, стоявшая ближе всех ко мне, побелела как полотно. Отец Чеда там, на сцене, прижал руки к шее, его пальцы заползли под воротник рубашки.

Тележка остановилась. Ее груз задрожал. Кухонная дверь распахнулась, и в бальный зал что-то с лязгом влетело. Это существо двигалось согнувшись, как будто его кости были сломаны и плохо срастались; оно заскользило по ковру, волоча свое спутанное тело к краю тележки…

В повисшей тишине этот монстр забрался на тележку с двумя желеобразными тварями. Если ну совсем не присматриваться, они выглядели как люди. Но и то с большой натяжкой. Руки были слишком длинными или без кожи, ноги атрофировались, превратившись в бугристую, изуродованную плоть – я видела, как внизу торчат ступни, как шевелятся пальцы ног, – а головы представляли собой одни только черепа.

Теперь и этих летучих мерцающих штуковин стало больше, но они казались пустяком по сравнению с тем, что восседало на тележке.

На экране показывали трех пропавших мальчиков, без рубашек, на пляже, с улыбками на лицах…

А на тележке сидело то, что стало с Чедом, Уиллом и Алланом.

Тела двух из них были чудовищно гнилыми. Из покрытой запекшейся грязью плоти сочились крупные капли гноя. Третий, тот, что еще мог двигаться, походил на деревяшки, неплотно перевязанные бечевкой.

Морда одного из выпуклых существ почернела, как подгнивший банан. Из глазниц слепо выглядывали две жемчужные луковицы. Другой был лыс, как яйцо. Какое-то невообразимое давление всосало все обратно в его череп, как будто мозг съели и на том месте, где он был раньше, появилось лицо.

Тот, что походил на скелет, сновал между двумя покачивающимися комками. Ухаживая за ними, облизывая и воркуя скрипучим голосом.

– Хри-и-и-и-и, – проскрежетал он. – Чудесно, так чудесно, так…

Кто-то в толпе захихикал на высокой, скользящей ноте. Мой взгляд метнулся к потолку. И тогда я их увидела.

Ос.

Десятки тысяч ос. Они проникали внутрь через воздуховод, расползаясь по потолку темными нитями.

Серена прошествовала вперед, встав перед тележкой. В каждой руке она держала по зажженному бенгальскому огню. Она вращала ими по кругу, покачиваясь в своем вечернем платье, у нее перехватывало дыхание, грудь вздымалась.

Она