Королева - Крейг Дэвидсон

Голос Плам у меня в голове. Свинцовый звон соборного колокола.

Расскажи мне, насколько я тебе нужна. Скажи, что сделаешь для меня все что угодно. Скажи, что никогда не причинишь мне боли и не бросишь меня.

Ее голос звучал во мне.

Расскажи мне.

Ощущение было такое, словно прорвало плотину, вырвалась наружу сдерживаемая годами любовь. Я ведь всегда любила Чарити. Все, чего я хотела, – это порадовать подругу и дать ей почувствовать себя в безопасности.

Она протянула руку к моей шее, к округлым бугоркам, где сходятся кости. Не касалась кожи, но была неприятно близко. В моей голове прозвучало предостережение.

Это неправильно, это последнее, чего я хочу.

Но более сильный голос заглушил этот протест.

Хочешь, конечно хочешь, глупышка. Ты всегда хотела быть со мной. Со мной и только со мной.

Мы не целовались, упаси боже, ничего в этом духе, но я чувствовала себя так… странно… словно мои руки больше не были частью меня, мозг подпрыгивал, как яблоко в ведре…

Плам отшатнулась, ее глаза были широко раскрыты, она была потрясена. Она ударилась спиной о стенку душевой кабинки, бормоча: «Я не… о, черт возьми, нет, нет, нет…» – и, спотыкаясь, вышла, оставив меня стоять там в одиночестве.

Когда я нашла Плам, она рыдала, свернувшись калачиком.

– В чем дело? Почему ты сбежала?

Она комкала и теребила простыни.

– Ты ведь не любишь меня? По крайней мере… не так.

Плам была права: я никогда не испытывала к ней ничего, кроме дружеских чувств. Но как еще я могла объяснить это наваждение?

– Прости, Чер. Я не знаю, почему это сделала. Я даже не знаю как.

– Все хорошо, – сказала я ей, хотя и сомневалась, что это правда. – Не волнуйся, я никому не скажу. Если ты об этом беспокоишься.

Во взгляде, которым Плам одарила меня, было много нежности, но также – если мне не показалось – нотка холодного отвращения: «Неужели похоже, что я беспокоюсь?»

– Давай просто снова ляжем спать, хорошо?

Что мы и сделали, устроившись по разные стороны моей кровати.

– Я тогда еще не родилась, – сказала Серена, и ее голос вернул меня к действительности. – А вот Чарити ту ночь точно помнит. И чувствует вину. Постоянно. – Она закатила глаза. – Постоянно ноет об этом, никак не заткнется. Достала уже.

Мы проехали по служебной дороге. Здания центра Сент-Катаринс грелись на солнце. Серена притормозила. Фургон прибавил скорость. Гарри обогнал нас по встречной полосе. Он был при полном параде, в накрахмаленном черном пиджаке и галстуке.

Фургон пристроился впереди нас, мигая стоп-сигналами. Серена догнала его на перекрестке, на углу улиц Гленлейк и Фэйрвью. Когда фургон повернул направо, она последовала за ним.

Я достала iPhone и посмотрела на время.

Двадцать семь

17:58

Парковка клуба гольфа и охоты Сент-Катаринс была забита до отказа. Пока не подъехал «Гео» Гарри, там не было ни одной развалюхи. Самый дешевой из машин была «Акура ILX» – да и то она, небось, принадлежала кому-то из персонала.

Серена заехала на одно из немногих свободных мест в конце стоянки. Гарри повел фургон по служебной дороге, вдоль указателя с надписью: «Грузовой отсек».

Должно быть, мы приехали на что-то грандиозное: торжественный прием, званый вечер, или как там это зовут богачи. К этому времени почти все уже были внутри. Я заметила у входа несколько человек, одетых в коктейльные наряды, смокинги и меха.

Серена извлекла из складок платья свой собственный iPhone. Послышался звук отправляемого сообщения.

– Папе надо знать, где мы. Он будет здесь через пару минут.

– Что у тебя запланировано? – спросила я, хоть и не хотела знать ответ на этот вопрос.

Она подмигнула – ее веко дернулось, раздался звук открываемой банки с газировкой.

– Ты писательница, Маргарет. Ты ведь и сама прекрасно знаешь, чем такие истории заканчиваются.

– Какие именно истории?

– Лучшие, дорогая моя, лучшие. Про бедняков, которые восстают и… Ну, делают все то, что они делают каждые лет так пятьдесят на протяжении всей нашей истории.

Открыв дверь, она вышла и наклонила голову, чтобы взглянуть на меня.

– Пожирают богатых.

Она закрыла дверь. Я открыла свою и вышла. Наши взгляды встретились над крышей.

– Мне стоило догадаться раньше.

Улыбка Серены впервые показалась искренней.

– Я, честно говоря, потрясена, что это сработало. До последнего думала, что что-то да пойдет не так. – Она скрестила руки на крыше «Гео», положив подбородок на запястья. – Да, для человека с твоим интеллектом ты вела себя на удивление невежественно. Даже откровенно глупо.

– Спасибо уж.

– Нет, тебе спасибо.

– Я не пойду с тобой. – Я кивнула в сторону клуба. – Если, конечно, ты меня не заставишь.

Серена оттолкнулась от крыши машины и направилась к дверям.

В сгущающихся сумерках на парковке зажглись огни.

– Я же обещала, что больше не буду! – крикнула она в ответ. – Но сама подумай: куда тебе еще идти?

– Домой. В постель, спать. Узнаю, что тут произошло, уже когда проснусь.

– Да ну-у-у-у. Скука какая. – Она повернулась, скрестив руки на груди и обхватив локти ладонями. – Послушай, если пойдешь со мной, я сохраню жизнь парочке мудаков, которых ты выберешь. Не обязательно им всем сегодня умирать. Но если ты слишком устала, что ж…

Серена направилась к клубу. На этот раз она не оглянулась.

Не обязательно им всем сегодня умирать.

Матовые огоньки искрились на тутовых деревьях, окаймлявших дорожку, ведущую к дверям клуба. В окна лился маслянистый свет.

Я только один раз была возле этого места – когда мы с Плам катались на велосипедах по шоссе и смогли увидеть, как члены клуба в клетчатых штанах бегают за своими мячами.

Все уже зашли внутрь. У входа стоял охранник. Отвороты моих джинсов были забрызганы грязью из ливневой канализации, толстовка была надета наизнанку, и от нее разило потом. Совсем не подходящий вид для официального мероприятия.

Но когда Серена приблизилась к дверям, охранник отшатнулся; он тяжело привалился к стене, как пьяница после месячного запоя. Когда я глянула на него, проходя мимо, его глаза закатились и стали белыми, как шарики для пинг-понга.

Двадцать восемь

18:04

В бальном зале клуба прием был в самом разгаре. Ни одно из лиц не было мне знакомо… А, нет, стойте, там был Лео Златар, которому, как все знали, нужно было позвонить, если тебя сбивала машина, – но, если присутствующие могли оплатить членский взнос клуба, они, должно быть, представляли самые состоятельные семьи в нашем городе.

Все были одеты в костюмы и платья в цветочек. С запястий и декольте свисали драгоценности. Женщина в белом вечернем платье сидела за роялем и играла приглушенную версию песни Тейлор Свифт Cornelia Street.

На