Харам - Алан Кранк

Жозе достала из сумочки губную помаду, почти новую, купленную за два дня до вылета, и положила ее на стойку.

— Это вам. Мне кажется, отлично подойдет к вашему цвету волос.

Глаза девушки вспыхнули еще большим восхищением, и она подскочила со стула.

— Мерси, мадам. Спасибо. Мне очень приятно.

Жозе кивнула и направилась к двери.

Идея Пьера отправиться на место действия романа была отличным способом привлечь внимание читателей журнала, как и лежавшее в сумочке публичное обещание Жозе «все прояснить». Дело оставалось за малым — внимание нужно было оправдать. Любая хорошая статья, как Земля на трех китах, держится на Трех Главных Вопросах; вопросы у Жозе были готовы. Откуда взялись свежие кости в древнем могильнике? Почему в черепах были гвозди? Что случилось с тем мальчиком? Ответы на эти вопросы неизбежно должны порождать новые, из которых предстоит выбрать самые интересные, и так далее, до тех пор, пока не наберется нужный объем типографских знаков.

Жозе остановилась у автомата с газировкой. Вялая струйка воды, бьющей в стакан, выглядела не особенно убедительно, и она ополоснула его трижды, прежде чем поставить под кран и бросить монету в прорезь. «Ситро» она выбрала только из-за названия. Шел всего лишь четвертый день командировки, а она уже скучала по дому.

* * *

Из дневника профессора Аникеева

Запись от 01.07.1912.

«Черкесы наотрез отказались нам помогать и даже по мере сил препятствуют через всякие мелкие пакости. Такое ощущение, что они панически боятся переходить реку. В сложившейся ситуации это может быть и неплохо: целее будут наши пожитки. Епифанов выписал из станицы еще восьмерых помощников. Казаки. Буйные пьяницы и лентяи. Каждый день отправляют посыльного в Бесстрашную за чачей и всячески отлынивают от работ. Копаем в дольменах за мостом. Нашли три глиняных горшка в крайне скверном состоянии и один скелет. Горшки обожженные, сделаны довольно искусно на гончарном круге. По кругу горлышка нанесены рисунки, похожие на египетские иероглифы. Скелет, судя по тазу, принадлежит женщине. Это же подтверждает и череп: эллипсоидной формы со сглаженными надбровными дугами. Зубы в прекрасном состоянии. Думаю, ей было не больше двадцати. Причину смерти установить на месте не удалось. Ни украшений, ни каких-либо погребальных атрибутов мы не обнаружили.

В целом, вынужден признать, что пока некрополь не оправдывает надежд. Такое ощущение, что до нас в этих могилах порылся не один десяток золотоискателей. Что касается конструкции сооружений — по существу, все то же самое два года назад мы видели под Геленджиком. Отличие только в размерах и пропорциях. Здешние выше и шире.

Надписи на горшках Власенко срисовал и отправил в Университет Коровину. Сами мы их расшифровать не смогли. Не перестает удивлять мост через реку. Огромное сооружение с великолепной архитектурой, упирающееся краями в склоны. Куда мог вести этот путь? Гора-то стоит здесь миллионы лет, а ее противоположная сторона — сплошной обрыв. Склепы выглядят слишком бледно для такого величественного подъезда».

* * *

На Главпочтамте было многолюдно и шумно. Длинная стойка вдоль стены, кучки людей у окошек, огромные часы на стене и портрет Ленина над ними. Вождь мирового пролетариата приглядывал за каждым и везде.

— Куда вы прете без очереди, гражданка? — окликнула ее толстуха в спортивном костюме с олимпийскими кольцами.

— Да оставьте ее, — вступился мужчина, стоявший рядом. — Иностранка. Не видите, что ли?

— Да мне плевать. Пусть знает, что у нас все равны, и иностранцы, и марсиане. Я, может, на процедуры опаздываю.

— Она занимала.

— Ничего она не занимала.

Очередь продвинулась, и Жозе оказалась перед окошком. Женщина по ту сторону прозрачной стены протянула руку и забрала у Жозе письмо.

— Нужен другой конверт.

— Хорошо.

— Заказное с уведомлением?

— Без уведомления.

Женщина кивнула, облизала марки, приклеила, капнула сургучом, стукнула по нему штемпелем и бросила письмо на весы.

— С вас рубль сорок.

Статья оправилась во Францию, а Жозе — к кабинкам для телефонных переговоров. Заказанный звонок пришлось ожидать еще четверть часа.

* * *

Из дневника профессора Аникеева

Запись от 03.07.1912.

«Вчера днем, перед трапезой, Савва Дорохов (тот самый блистательный Дорохов, который в прошлом году трижды провалил экзамен по латыни), наслушавшись от казаков баек про необычные поминальные ритуалы туземцев, отправился посмотреть местное кладбище. Издалека я и сам не раз засматривался на это место. Кладбище, оттеняемое бесподобным боярышником, условно разбито на старое и новое. Большинство могил на новом кладбище состоят из гроба или короба семи футов в длину и двух в ширину, грубо сработанного из крупных дубовых досок. Могилы, таким образом, располагаются поверх земли. Старое же кладбище почти неотличимо от нашего (на память сразу приходит погост в имении Астафьевых под Тулой). Каменные кресты и затертые надписи на греческом и латыни безмолвно напоминают о том, что Иисус пришел на Кавказ раньше Магомеда. Именно там, на старом кладбище, Дорохов обратил внимание на обломки пиленного ракушечника, который в изобилии встречается на месте древних могил, и быстро сообразил, что бы это могло значить. Он же доглядел, что ковыль за погостом растет почти ровными лентами и кругами. Когда за обедом Дорохов все это изложил нам, мне ничего не оставалось, кроме как пообещать ему пятерку по истории средневековья в следующем семестре.

Там, под землей, таится древний город, и в этом лично у меня нет никаких сомнений. Круги ковыля — это крыши башен, ленты — крепостные стены. В какой-то момент город накрыл оползень, иного объяснения такому толстому слою нанесенного грунта у меня просто нет. Этот город, возможно, один из самых интересных исторических объектов мира. Но разрешения на раскопки на правом берегу у нас нет, и с поправкой на шаткий мир с туземцами и близость погоста, вряд ли мы его быстро получим. На всякий случай я все же отправил прошение в Москву. Возвращаться к унылой работе в дольменах после такого открытия тяжко вдвойне».

* * *

— Пятнадцатая кабинка, Франция, Леон, — объявили в громкоговоритель, и в ее сторону, пока она шла к телефону, не обернулся только кот, спавший на подоконнике.

Трубка на телефоне была тяжелая и холодная, как камень. После продолжительного шороха и клацанья в динамике она наконец услышала искаженный километрами проводов, но узнаваемый голос.

— Привет, Жанна.

— Привет, мам. Ты уже в Кисловодске? Как тебе город? — Привычка, не дожидаясь ответов, сыпать вопросами укоренилась в дочери с раннего детства. — Я читала, что это курорт вроде Баден-Бадена или Карловых Вар, уже попробовала минералку?

— Да. Неописуемо вкусно. Я звоню сказать, что у меня все хорошо и