Я умру маленькой дурой? - Ксения Наймушина

на берёзе. Метрах в шести над землёй. Господи, забрался. И что, теперь окажется, что забыл на земле инструменты? Или антенна упала вниз? Или оттуда он наконец увидел границы своего царского самомнения? Я перебирала варианты и уже летела по ступенькам к выходу – за дом, к берёзе.

– Варя, ты?

– Да.

– Позови дядю Гену.

– Зачем?

– Позови, сказал.

Подняла глаза и поняла, что он даже не смотрит в мою сторону. Решила, что у него приступ паники: высоты он всегда боялся – в городе даже на балконе не курил.

Я побежала в дом напротив. Зелёная дверь, как всегда, была открыта. Дядя Гена, как всегда, елозил на незастеленной железной скрипучей кровати с сигаретой в зубах. В чёрных узких трениках и без рубашки он был будто ещё худее, чем обычно. Хотя и так выглядел килограмм на сорок при росте метр девяносто.

Рядом с ним сидел на стуле Колька. Когда я вошла, Колька смеялся и звонко грыз зелёное яблоко. Тот самый Колька, который пытался ограбить тётю Катю и чуть не огрёб от неё топором. Тот Колька, который, кажется, был сейчас в бегах, скрываясь от всей деревни и от моей бабушки в том числе. Тоже тощий, только сантиметров на тридцать ниже дяди Гены. Я растопырила на него глаза. Но быстро вспомнила про папу.

Услышав про отца на берёзе, дядя Гена выбежал на улицу. Так и не надев рубаху и не вынимая сигарету изо рта. Схватил деревянную лестницу у дровяника и побежал через дорогу. Я – за ним.

– Мишка, ты чё там делаешь-то? Чего не позвал?

– Геннадь, скорей! – Папа хрипел.

Дядя Гена приставил лестницу и за минуту поднялся к папе, шагая по веткам как по ступеням. А я смотрела на них снизу. Минут пять смотрела. Копошились – ни черта не было видно. И не слышно – шептались.

Слезли. Папу трясло. Дядя Гена, тоньше его раза в три, вынул из кармана штанов сигареты и спички и поделился с папой. Едва папина сигарета задымила, дядя Гена хлопнул его по плечу и скомандовал в мою сторону:

– Сделай чаю, быстро!

Я растерянно кивнула и побежала. А как добежала до угла, остановилась – прижалась к стене в надежде хоть что-то услышать.

– Да бывает, Миш. Я-то человек деревенский – знаю, как с этой дрянью совладать. Бошки им в три счёта скручиваю.

– Откуда она там взялась, Ген? В дупле на такой высоте? Чё-то они одурели в этом году.

– Ну, может, кабаны в лесу развелись. Вот, поди, змеи в деревню и ползут. А может, очередные аномалии, это же Карелия, деревня, не город твой.

Змеи? Змеи на нашей берёзе? Змеи ползут в деревню? Вот это здрасьте. Я побежала в дом ставить чайник и искать у бабушки охотничьи резиновые сапоги (те, что по пояс) – к чёрту лифчик с салатовой бусинкой, а вот без сапог я во двор решила больше не выходить. Как минимум до вечера.

* * *

Джинсы в обтяжку, футболка в обтяжку, женская сумка, длинные серёжки с ромашками на цепочке, резиновые сапоги сорок второго размера выше колена – отличный вид, чтобы идти к мотоциклисту-смертнику. Я вертелась у кривого зеркала в бане и вздыхала. Пора было выходить – я проверила в сумке босоножки и цифровик и пошла к мосту.

Лиза – местная чудачка – уже ждала меня там. Она была всё такой же сочно-рыжей и неуклюжей. Как и год назад, она носила объёмную фиолетовую тунику (цвет сексуальной неудовлетворённости по версии журнала Cool Girl) и огромные джинсы на ремне (видимо, достались от кого-то из старших). Стояла, перегнувшись через железку, и бросала камушки в реку. Эта девчонка совсем не менялась – за всю жизнь в деревне она выезжала в город раз пять, столько же раз, как я думала, включала MTV. Зато наверняка знала сто пятьдесят способов побороть колорадского жука или убить змею. Отличная партия, когда позвали на свидание «плюс один» (нет).

Ей я про смертника ничего не сказала. Лиза никогда не интересовалась мужским полом так горячо, как я, да и вообще всегда была немного отлетевшая. Так что я спросила её про деревенских утопленниц и про змей. Она оживилась.

– Варь, я к соседям даже фоткать ходила: у них на валунах клубками по полдня лежат, греются. Сейчас покажу. – Она полезла в тряпичную сумку за телефоном. – У вас тоже есть?

– Лиза, не надо, пожалуйста! Фу! У нас вчера бабушка прямо в огороде змее башку отрубила лопатой. А сегодня папе то ли руку, то ли ногу змея обвила, пока он на берёзе антенну ставил. Эта тварь, как я поняла, из дупла к нему вылезла, представляешь? Дядька Генка его спасал – ползал за ним на берёзу.

– И чё ты взъерошилась! Ты чё, змей боишься? Они же тебя не тронут, если к ним не лезть.

– Да точно! А если я не замечу и наступлю? Тут же трава повсюду! А если вообще это они тех девчонок в воде укусили?

– О, ты тоже в курсе про девчонок?

– В вашей деревне слухи разбегаются быстрей, чем в аське, – конечно, я в курсе.

– Чем где?

– Забей. Что думаешь, сами утонули?

– Могли. У нас тут весной приезжие в волейбол играли у реки – мяч отскочил в воду. Один парень прыгнул за мячом, угодил в омут – стало затягивать. Второй парень прыгнул спасать, так в итоге обоих затянуло.

– И куда? Под землю?

– Видимо. Я воду не люблю, так и не интересовалась особо. Утонули и утонули. И тут с девчонками – не знаю. Мы не дружили с ними, в школе только видела. У них одни парни на уме, мне это скучно. Знаю, что компания была – гуляли на озере. Пили, наверное. А там, поди, полезли пьяные купаться – и всё.

– А, окей.

– Или! – Лиза расширила глаза. – На них напали.

– Кто?

– Да кто угодно! Думаешь, мало нечисти в древне? Какие-нибудь оборотни. Днём они гоняли змей в деревню. А ночью приняли обличье русалок и утащили молодых девчонок в воду. Как раз Русальная неделя началась.

– Чего?

– А что? В наших местах, сама знаешь, с природой шутки плохи. Или нет, маньяк. Точно. Обиженный на жизнь. Ему девчонка, поди, какая отказала – вот он теперь всех, кого ни попадя, будет отлавливать и топить. Ибо тварь он дрожащая или право имеет?!

– Чего?

– Ну Достоевский, тварь дрожащая и всё такое.

Я постучала пальцем по