Я умру маленькой дурой? - Ксения Наймушина

– Варя! – Глухой, будто зажатый в дверном проёме голос завис над берегом.

– Это Лиза – мне надо домой. Чёрт, видимо, мы уже долго с тобой ходим. Мой отец меня убьёт, если я опоздаю.

– Тебя это бесит, да?

– Бесит. Я для него всё ещё пятилетняя соплячка.

– Тогда давай его позлим.

Он подхватил меня на руки и полез в озеро. Шёл уверенно, будто вода была ничуть не холоднее воздуха. Я вертелась и повторяла:

– Что ты делаешь, что ты задумал?

Макс шёл по мелководью и ни на что не реагировал. Зайдя в озеро по бедро, он опустил руки, и я плюхнулась в воду.

– А-а-а! Какого чёрта?

– Классно?

– Да пошёл ты!

– Дай руку. Всё нормально.

– Зачем ты это сделал?

– А ты бы никогда не решилась: так бы и вбегала в воду по щиколотку. Надо брать и делать, Варвара.

– А как я щас…

– Не парься насчёт времени – мы вас подвезём, мы оба на мотиках.

От ледяной воды мне немного прочистило голову. Я вспомнила, что он пил. Его друг тоже. И всё равно он хотел сесть за руль и привезти меня к дому – мокрую с головы до ног. К дому бабушки. К папе. И отказать я не могла. Иначе бы он понял, что я просто малолетняя обсоска. И никогда не взял бы мой номер. Мне это не нравилось.

– Я никогда не каталась на мотоцикле, Максим.

– О, это прикольно – тебе понравится. Могу посадить тебя спереди.

– Подожди, но ты же выпил. Ты сядешь за руль?

– Знала бы ты обо мне побольше, таких вопросов бы не задавала. Я всегда немножко в состоянии «выпил». Это моя обычная дневная доза. Как у кого-то кофе.

– М-м-м, с тобой, видимо, не соскучишься.

– И я о том же. Продиктуй мне свой номер, пока не разошлись или пока твой отец не скинул меня с моста, ок?

* * *

Мы с рёвом подъехали к дому бабушки.

Я – вся мокрая – со скрипом соскользнула с мотоцикла и побежала к дому, не оборачиваясь. Дёрнула дверь – та была уже на цепочке. Схватила с земли маленький прутик и попыталась поднять звенья. Цепочка начала поддаваться – я выдохнула. В тот же миг Макс что-то зажал, и мотоцикл зарычал на всю деревню. Чёрт, попрощался. Мне конец.

Я услышала тяжёлые шаги на лестнице: спускался папа. Эти громкие пятки невозможно было спутать ни с чем. Я готовилась и мысленно проматывала варианты: «ты безответственная малолетка, бестолочь», «ты на домашнем аресте и не выйдешь за калитку до конца отпуска» и моё любимое «повзрослей наконец, чтобы за тебя не было так стыдно».

В узеньком дверном проёме появился папа. Цепочка натянулась и обмякла – дверь открылась.

– Варя, какого чёрта?!

– Хочешь спросить что-то конкретное – спрашивай.

– Ты сказала, что пойдёшь к Лизе.

– Я и была у Лизы.

– И приехала на этом мотоцикле? Как помню, Лизин папа водит скорую, а не эту тарантайку.

– Мак… Этот мотоциклист проезжал мимо – я попросила подвезти, я могла опоздать. И мне бы попало. Ты бы переживал. Разве нет? Прости, мы не заметили, как пролетело время. Я не хотела тебя расстраивать.

Я театрально отвела голову в сторону – правду говорить я, конечно, не собиралась. Однажды я уже провела дома неделю на домашнем аресте за своё «я уже взрослая, все девчонки давно гуляют с парнями – что в этом такого?!» Больше подставляться не хотела.

Папа вышел с веранды на мосточки и закурил. Сказал, чтобы я пока никуда не двигалась. Смотрел то на меня, то в сторону моста, где пару минут назад проревел мотоцикл Макса.

– Рассказывай, почему вся мокрая.

– Мы фотографировались на речке. У Лизы за домом, знаешь? Я оступилась, шлёпнулась в воду. Но не переживай, с фотоаппаратом в это время была Лиза. А я как-то так удачно увернулась: ничего даже не поцарапала. Но промокла. Лиза так хохотала.

Я вошла во вкус. Испуг сошёл, натянулась неуверенная улыбка. Папа тоже смягчился. Шагнул обратно на веранду, вынес шерстяную кофту и накинул мне на плечи.

Он прокашлялся и прервал паузу:

– Я тут к бабе Маше ходил, пока тебя не было. Бабушке тех девчонок, которые утонули. Говорит, что обе плавали плохо. Говорит, ни за что бы не пошли сами плескаться. Сто процентов даёт, что оказались там не по своей воле. Может, с лодки кто сбросил. Чёрт его знает, в общем – тела пока на вскрытие увезли в город.

Он сделал последнюю глубокую затяжку, выстрелил сигаретой в кусты и снова прокашлялся.

– Ладно, Варь, пошли давай в дом, не мёрзни. Вода на озере, небось, ледяная была.

– Кошмар какая холодная.

Пока изо рта вылетали последние буквы, рёбра уже сжимались. Я опустила голову и закрыла глаза: попалась. Попалась – папа тут же изменил взгляд: будто орёл углядел в траве хромого зайца.

– Варя. Я что тебе говорил? Ты дурная? Ты без мозгов ушла? Какого чёрта вы попёрлись на озеро? Ты понимаешь своей башкой, что там сейчас небезопасно? Вся деревня в гадюках из-за чего? Я вот не знаю. А ты? На озере потонули две девчонки твоего возраста – маленькие, наивные, красивые, а ведь с компанией были. Что случилось, знаешь? Я нет.

– Пап, ну мы же просто…

– Просто домашний арест. До конца поездки. Ни шагу за забор. Тебе понятно?

– Да, пап.

Я сняла с себя кофту, положила на приступочек и поплелась в дом. Медленно-медленно. Оставляя лужицы на деревянном полу. С бабушкой говорить не хотелось, так что я тихонько прокралась мимо, на кухню. Достала из сумки фотоаппарат, налила себе чай и растеклась по стулу – листать фотки за день.

Жёлтый дом на фоне голубого неба. Ржавый гвоздь на макросъёмке, шмель на анютиных глазках, взлетающая с провода ворона, папа на берёзе, вид на озеро из соснового бора, кудрявый Макс на фоне голубого неба.

Телефон пиликнул – сообщение с неизвестного номера: «Не бойся заходить со мной в воду – у меня третий взрослый по плаванию. Жду тебя завтра. Там же».

Микой, записка и банка огурцов

Что делать? Мне надо было попасть на озеро снова. На озеро! Озеро. Озеро. Мне. Мне надо! Я уснула только с рассветом: вертела варианты, как сбежать,