Ведьма - Мила Романова

сможешь. Женщина – это природное вместилище жизни, и продолжение нашей Матушки. Ты, и такие, как ты, способны удержать её от разрушения. Закрой глаза и перестань дрожать. Прими моё благословение достойно.

Я закрыла глаза и мгновенно погрузилась в тёплое приятное облако, окутавшее меня со всех сторон, будто кокон. Каждой клеточкой ощутила многообразие той силы, что возвращалась ко мне. Это было похоже на вкусную родниковую воду в засушливый, знойный день. Всё моё тело пило эту новую, чистую энергию большими, жадными глотками.

– Злата! Эй! Уснула, что ли? – услышала как сквозь пелену голос Стаса и открыла глаза.

Он стоял рядом и аккуратно тряс меня за плечо. Старик бесследно исчез, и только ивы, что окружали ведьмин круг, тихо нашёптывали:

– Ты сможешь… можешь… можешь…

– Ты в порядке? – заботливо поинтересовался Стас, заглядывая мне в глаза.

– Да. Я в полном порядке, – ответила бодро, осознавая, что тело перестало трястись совершенно. Наоборот, в нём появилась бодрость и, неведомая уже давно, сила.

– Можем ехать дальше? – осторожно поинтересовался Радомир, который стоял чуть поодаль и наблюдал за всей этой картиной.

Мне показалось, что он что-то почувствовал. Взгляд и выражение лица на секунду стали другими. Однако, вероятнее всего, мне это просто показалось.

По дороге от Тюпа к Пупу мы нагнали Катю, которая шла к своему дому из магазина с большой сумкой в руках.

– Я подхвачу её, – спросил Радомир вполоборота, не отрываясь от руля.

– Конечно! – хором ответили мы со Стасом.

Машина остановилась, Радомир выскочил из кабины и быстрым шагом направился к жене, забрал у неё из рук сумку, о чём-то спросил, открыл двери авто.

– Катя, разве можно такие сумки таскать? – спросила я назидательно, когда молодая женщина, не без труда, разместилась в кабине.

– Ну, что вы! Я привычная. Деревенская. Всю жизнь приходилось что-то таскать, – ответила она и снова повернулась ко мне. Её лицо было на удивление умиротворенным и расслабленным.

«Наверное, именно так и должна выглядеть женщина, которая ждёт ребенка» – пришло мне в голову.

– Но сейчас тебе нужно беречь себя особенно, – голос Радомира был спокойным, но твёрдым и уверенным. Я впервые, за всё время нашего знакомства, поняла, что в парне присутствует и настоящий стержень характера, и разумная мужская сила. Эти, незримые для меня ранее, качества чётко высвечивались в нём через понимание и заботу.

– Ведь ты теперь в ответе не только за себя, но и за нашу дочь, – решительно продолжил он. – Если собираешь прикупить столько всего – предупреждай, мне проще перестроить свои планы, чем потом переживать.

«Вот он как умеет. А я считала его тютей. Думала, он слабый и ведомый. Но не тут-то было. Продуманный, с таким характером он и мою Арину смог бы удержать».

Но об этом думать было слишком поздно. Радомир был женат. И ждал рождение своего первого ребенка. А Арина… Она полностью отдалилась, и я даже предположить не могла, какие теперь у неё планы на будущее. Моя дорогая, любимая девочка! Ну почему случилось именно так? Что я сделала не правильно? Где перегнула палку? Неужели сама перспектива стать Хранительницей была тем самым моментом, что разделил и отдалил нас?

– Как вы съездили? – подала голос Катя, – понравилось на ведьмином круге?

– Я там не впервые, – ответила машинально, продолжая размышлять о причинах, разделивших нас с дочерью.

– Люблю это место. Раньше часто туда ходила, – продолжала она.

– А сейчас не ходишь? – спросила я всё так же машинально.

– Редко. Сейчас по хозяйству дел немало, – она посмотрела на Радомира и засмущалась.

«Как же она его любит! Видно, что вся прямо светится от этого чувства. Да, вряд ли моя дочь могла дать ему подобное счастье. Она скорее из тех женщин, которым нужно, чтобы любили их» – мои мысли снова и снова возвращались к Арине.

Тем временем мы доехали до дома Радомира и Кати. Автомобиль запылил по обочине и остановился. Выждав пару секунд, пока пыль снесёт ветром, Радомир помог сначала выйти жене, а затем, подхватив сумки, направился следом за ней к дому. Я невольно засмотрелась им вслед. Взгляд охватил картинку в целом, и остановился на Катиной спине. Из-за тяжелого, большого живота, та слегка выгибалась. Молодая женщина показалась мне такой хрупкой и беззащитной, что становилось страшно. Как в тумане я увидела заплаканное лицо, растрепанные волосы, и весь её, покорёженный и сжатый от боли, облик. Опять накатило осознание, что маленькой девочке, которую Катя носит под сердцем, прийти в этот мир не дано. Знание будущего – тяжёлая ноша, особенно, если ничего изменить нельзя. Всё, что вижу и чувствую, только мой крест. Говорить – бессмысленно. Даже Стасу. Поэтому пусть всё идет своим чередом.

– Что-то ты притихла, – Стас дотронулся до моей руки. – Устала?

– Немного, – нехотя пробормотала я.

– Тогда, может, дальше не поедем? Перенесем на завтра?

– Поедем. Но сначала немного подкорректируем наши планы. Давай на Пуп сходим завтра, сами. И к Перуну на поляну, и к Вселенской Матери. Это не так далеко от деревни, можно дойти пешком. А сейчас отправимся на то озеро, которое то есть, то нет, Конопляное. Любопытно мне дознаться, действительно ли оно Потаенное, или очередную легенду для туристов придумали. А потом на Шайтан.

– Уверенна? Выдержишь?

– Да. Я в порядке, – слукавила чуток. Почему-то эти, связанные с Катей, откровения меня немного подкосили.

Солнце в ту пору выставило тумблер яркости на максимум, поднявшись уже почти в зенит, откровенно припекая, и никого не стесняясь.

– Я бы окунуться не против, господа – жарко. Надеюсь, сможем, – Стас потянулся сидя на своем месте.

– Ну, знаете. Лично я в Шайтан-озере купаться не собираюсь. А про Конопляное не слышала ничего внятного: купаются там, не купаются. Что скажешь, проводник?

– Нет. В Конопляном купаться нельзя. Это озеро, и озеро-то не совсем. Скорее такое себе озеро-болотце, – вернувшийся к машине Радомир, не остался незамеченным. – Вот! Возьмите! – и протянул мне бумажный пакет.

– Что это? – я взяла пакет и посмотрела на него.

– Пирожки с земляникой. Катюха с утра напекла, – такая отчётливая гордость в его голосе, одновременно и радовало меня, и расстраивала. Радовала потому, что он действительно ценил свою маленькую жену, которая была предана ему всей душой. Расстроило, потому, что снова возвращало к воспоминаниям об Арине.

Стас забрал у меня пакет и развернул. В машине моментально стал расползаться опасно-обалденный запах свежей сдобы. Он взял один пирожок в руки и откусил больше половины.

– Божественно! – прошептал, активно жуя. – Злата, бери! – протянул пакет мне.

– Я пока не хочу. Позже.

– Позже есть будет нечего. Это невероятно вкусно! – констатировал Стас и