Узы Геркулеса - Жасмин Мас

Пока он важно шел к алтарю, толпа затихла.

Харон сорвал свою рубашку — обнажив свою татуированную, изуродованную грудь.

Он повернулся по кругу с широко разведенными руками, лицо апатичное.

Стадион замер в полной тишине.

Зевс прочистил горло, глядя на Харона, как на дикое животное, которое может напасть в любой момент. «Разоблачения — он был обесчещен одиннадцатью своими трудами».

Харон обнажил зубы.

Щетина Августа коснулась бока моего лица. «В первых играх Харона», — прошептал он, едва слышно, — «ему было всего восемнадцать, и он не вошел в полную силу… Он вытянул одиннадцать трудов… больше, чем кто-либо когда-либо сталкивался — все они были Минотаврами».

Я дернулась от шока.

Что?

Харон усмехнулся — он казался совершенно невосприимчивым к суждению олимпийцев — но я чувствовала боль, исходящую от его ноги горячими волнами.

Образ его молодого, побежденного, ползущего по песку от монстров мелькнул внутри моего сознания.

Он заслужил гораздо лучшего.

Кости покатились. «Один раунд… три труда», — сказал Зевс, его разочарование было очевидно.

Раздались редкие нервные аплодисменты.

Харон важно пошел обратно ко мне с пронзительной болью, пронизывающей его ногу, и его потрепанная рубашка трепетала.

Когда он вернулся, он зарыл свою дрожащую руку в основание моей головы, пальцы грубо запутались в моих локонах, когда он глубоко вдохнул, чтобы успокоиться.

«К черту олимпийцев», — прошептал он.

Я кивнула. «К черту их всех».

Уголок его рта искривился в улыбке.

Имя Августа было вызвано, и он непринужденно вытащил свою рубашку и расстегнул пуговицы, когда он пошел вперед с приятным, спокойным выражением.

Его поза была расслабленной.

Он выглядел так, как будто его ничего не волнует на свете.

«Разоблачения—» Зевс закричал. «Ноль поражений».

Спарта громко закричала.

Люди встали и хлопали, когда они скандировали его имя.

Олимпийские лидеры улыбались Августу, когда он лениво повернулся по кругу, демонстрируя безупречную загорелую кожу своей выточенной груди.

Он был не просто Хтоническим золотым мальчиком — все любили его.

Черные, поглощающие душу глаза Августа зафиксировались на моих, когда он повернулся, и они излучали опасность.

Как он обманул их всех, заставив думать, что эта версия его реальна? Враждебный, развратный блеск в его глазах был безошибочным.

Разве они не могли видеть, что это все игра?

Зевс смотрел вниз на алтарь. «Два раунда — шесть трудов!» Толпа закричала громче.

Мне стало плохо.

Август важно вернулся к нам, его выражение было любезным. Открытая рубашка, обнажающая глубокие борозды его пояса Адониса, слегка отвлекала.

Я покраснела, когда его рука легла на мою поясницу, пальцы собственнически раскинулись.

«Наш последний участник», — объявил Зевс с усмешкой.

«Геркулес!» — вызвала Судьба.

Снова, толпа затихла.

Мне понадобилась секунда, чтобы вспомнить — это была я.

Я быстро пошла к алтарю — взгляд серых глаз Зевса был напряженным — предупреждение Цереры охватило меня.

Я наткнулась на край алтаря и отшатнулась назад.

Тяжесть взглядов всех была удушающей; тишина была угнетающей.

Зевс прочистил горло.

«Обнажи свою грудину». Голос прорычал слева от меня, и я подпрыгнула, когда Аякс появился в моей слепой зоне.

Было странно быть немного выше мужчины, так как я привыкла смотреть на Хтонических существ снизу вверх; я забыла, что я крупная женщина.

Это было приятным напоминанием.

Отступив от Аякса, я потянула за высокую шею своей тоги. Верно. Мне просто нужно было показать свою ключицу. Легко.

Ткань не сдвинулась с места.

«Черт». Ругаясь себе под нос, я дернула, но мои липкие руки скользнули по шелку, который был на удивление прочным.

Конечно, я получила тогу, сделанную с изысканным мастерством.

Боже, почему ты продолжаешь это делать со мной?

«Ты можешь это сделать», — ободряюще зашипела Никс. «Просто напряги пресс и разорви».

Лицо, пылающее от жара, я потянула сильнее, и ничего не произошло. Паника и смущение были адом внутри моей грудины.

Это был ад.

Я посмотрела вниз на слои своей тоги и начала вытаскивать руку из рукава. Мне просто нужен был другой угол.

ТРРРЕСК.

Мне понадобилась секунда, чтобы осознать, что руки насильно держат верх моей тоги открытым.

Воздух дул по моему животу.

Аякс держал разорванную ткань, обнажая кружевной розовый бюстгальтер, который я одолжила у Хелен, вплоть до бантика на верхней части моего нижнего белья.

Его костяшки были прижаты к моей обнаженной груди.

«Отпусти меня», — сказала я.

Аякс прорычал что-то в мое лицо, но я не могла слышать его из-за шума в ушах — я схватила шелк, грубо вырывая его из его рук.

Кости застучали по алтарю. Подождите, почему они искрят электричеством?

«ТРИ РАУНДА — ДВЕНАДЦАТЬ ТРУДОВ!»

Голос Зевса был как выстрел в слишком тихом колизее.

Что?

Аякс сказал что-то и шагнул ко мне, но я не могла слышать его из-за шума в ушах.

Он потянулся ко мне.

Я подняла кулак, чтобы нанести удар, поворачивая бедра для силы и—

Шея Аякса свернулась на бок.

Мой кулак завис в воздухе.

Харон держал скрученную голову Аякса — он бросил обмякшее тело вниз — череп Аякса ударился о бок алтаря с громким треском. Август двинулся передо мной защитно.

«Упс», — сказал Харон. «Моя вина. Я поскользнулся».

Толпа закричала.

«Мне всегда нравился этот Карен мужчина», — саркастически зашипела Никс, когда она извивалась вокруг моих плеч.

Гермес бросился на Харона, но Гера удержала его.

«О, пожалуйста», — сказал Харон, когда он указал на скрюченное тело Аякса. «С ним все будет в порядке… Он обесчестил мою жену — ему повезло, что я