Узы Геркулеса - Жасмин Мас

Действительно ли нам нужен был тот курс полового воспитания о брачных ритуалах облученных ядерным излучением канадских гусей? Моя интуитивная реакция — да.

Я не могла не чувствовать, что узнала что-то бесценное из этого курса. Не пытайся гладить гусей, особенно если у них больше трех глаз (они уничтожат тебя).

Август придвинулся ближе, положив свою руку на мою и спину Харона, так что я оказалась зажата между ними двумя.

Запахи молнии и дождя душили меня, когда они прижимались ко мне, как будто пытались зарыться под мою кожу.

Я была в центре их шторма.

Никс обвилась вокруг моей шеи, и Август вздрогнул, когда ее чешуя скользнула по его руке.

Дрекс оглянулся через плечо, волнение было на его лице, и я попыталась слабо утешительно улыбнуться ему, но это получилось больше как гримаса.

Он поморщился в знак согласия, затем повернулся обратно, чтобы смотреть шоу. Хелен и Чарли наблюдали за происходящим рядом с ним с осторожным интересом.

Перед ними сидели Хтонические лидеры и Персефона, их тяжелые короны выглядели неуместно с редкими, безрукавными, короткими черными спортивными тогами, которые нам всем было дано носить.

«Vivere est militare!» Крик гремел вокруг трибун, когда Спартанская толпа кричала с кровожадным волнением.

Рука мелькнула в моем периферийном зрении.

Чарли подписывал что-то Ахиллесу, который сидел дальше в ряду. Самое удивительное, Ахиллес подписывал в ответ.

Чарли страстно кивнул, и плечи Ахиллеса затряслись, как будто он тихо посмеивался.

Я никогда раньше не видела, чтобы он смеялся.

Они быстро обменивались знаками, как будто были близкими друзьями.

Патро оглянулся на меня — его глаза сузились на том месте, где Август тер мои голые руки, пытаясь согреть меня.

Если он пытался запугать меня, это не работало.

Я скорчила ему рожу, и Патро показательно отвернулся, повернувшись ко мне спиной.

Август потер мои руки быстрее, а Харон медленно провел своими пальцами с татуировкой скелета по нижней половине моего открытого бедра.

Мурашки побежали по коже, когда они ласкали мою плоть.

Харон и Август касались меня так небрежно, как будто это было самым естественным в мире для них, но интимность заставила мое лицо покраснеть, а желудок сжаться.

Внизу Артемида лениво кружилась в кругу, держа глаза на пяти чудовищных зверях, которые окружали ее.

Похоже, я была так отвлечена тем, что мои мужья касались меня, что буквально пропустила прибытие тридцатифутовых Циклопов.

Их головы доходили до верха стены, которая окружала арену.

Рваные набедренные повязки, большие, чем флаги, которые развевались над трибунами, трепетали над их толстыми, покрытыми грязью, крепкими телами.

Лица Циклопов были ужасно искажены; острые желтые зубы выступали под странными углами из их ртов, а кожа на лбу уродливо сжималась, чтобы освободить место для их непропорционально большого, единственного глаза.

Пять зверей топали, когда они ходили по кругу вокруг Артемиды — стадион вибрировал — их маммотовы кулаки были подняты высоко, как будто они были готовы атаковать.

«Не волнуйся». Харон наклонился близко. «Бои лидеров только для показухи… Они слишком могущественны, чтобы действительно состязаться».

Циклопы ревели.

«Они согласны на это?» — прошептала я.

Дыхание Харона обдало сторону моего лица. «Что?»

Я проигнорировала трепет в желудке. «Циклопы хотят сражаться?»

Харон нахмурился, глядя на меня.

Август покачал головой, прижимая меня крепче к своему боку. «Они буквально жаждут насилия. Они плотоядные звери с интеллектом камней — я учил тебя этому».

Он цокнул, как будто ругал меня, и по какой-то причине жар в моем желудке усилился.

«Они едва классифицируются как существа», — продолжил Август. «Если бы они могли, они бы убили нас всех и использовали наши кости в качестве зубочисток».

Харон подмигнул.

Внизу на песке Артемида откинула голову назад и засмеялась, когда Циклопы топали на нее и промахивались.

Я нахмурилась, когда меня осенила мысль. «Как ты… проигрываешь в этом соревновании?»

Это казалось крайне важным, но никто не потрудился сказать мне.

Улыбка Харона исчезла.

Он отвернулся.

Артемида нахмурилась, когда Циклоп ударил мясистым кулаком вниз, едва не попав в ее тело.

Август тяжело вздохнул. «Тремя способами: ты теряешь сознание от потери крови, впадаешь в кому или—»

«Умираешь», — закончил Харон.

Август коротко кивнул.

«Скажи ей о другом способе», — приказал Харон, его голос был громким и резким.

Дрекс и Хелен оглянулись на нас; они побледнели, когда увидели выражение лица Харона.

Харон наклонился ближе, его голос понизился. «Есть четвертый способ проиграть».

Мне не понравился блеск в его глазах.

«Ты можешь победить все свои труды, но если обе твои ноги сломаны, куски твоей коленной чашечки торчат из твоей кожи… ты можешь ползти через песок…»

Его ноздри раздулись, когда он замолчал, как будто потерялся в воспоминаниях.

«Ты можешь вытащить свое окровавленное, испорченное, слабое тело из арены… и все равно быть заклейменным проигравшим». Его глаза обострились. «Победители выходят из арены на своих двух ногах. Те, кто ползет… получают клеймо».

Его испорченное колено и шрамы на груди.

Это была история Харона.

«Но это не справедливо — ты победил их», — сказала я с возмущением. «Ты победил все одиннадцать своих трудов — как они могли считать это проигрышем?»

Губы Харона скривились, когда он посмотрел на меня. «Потому что Олимпийцы ненавидят Хтонических существ. Они живут, чтобы унизить нас… чтобы клеймить нас. Чтобы отметить нас. Это все о власти… и чтобы владеть ею над другими… ты должен сломать их».

Скелетные пальцы вонзились в мое бедро.

«Я не позволю им сделать это с тобой». Ногти Харона надавили сильнее. «Я не позволю им—»

Бум.

Мы все обернулись.

Песок был покрыт мерцающим алым цветом, как будто взорвалась бомба. Артемида сидела на своем коне посередине с поднятыми