Узы Геркулеса - Жасмин Мас

Чистый ужас наполнил мое горло, когда ее дымка поднялась по стадиону, сверкающая и смертоносная в ярком солнечном свете. Электрическое силовое поле зашипело, когда мелкие капли прошли через него.

Все пять Циклопов закричали в унисон, ужасный резкий звук.

Черный конь Артемиды встал на дыбы, ржал, когда его передние ноги мощно били по воздуху, и она взвела свой лук.

Она выстрелила двумя стрелами за раз — в разные стороны. Как это возможно?

Два Циклопа рухнули, длинные металлические штыри, торчащие из стадиона, затряслись под нами от силы их падения.

«ДА», — крикнула Никс вокруг моей шеи. «Зарежь их!»

Артемида выстрелила в размытии.

Циклопы падали, и стадион так агрессивно шатался, что камни трескались.

Дорогой Боже, пожалуйста, пусть стадион рухнет и убьет нас всех. Спасибо.

Тряска утихла, и структурная целостность колизея осталась невредимой.

Разочаровывает.

Ее дымка рассеялась, и пять Циклопов лежали на песке, кровь лилась из стрел, впившихся в их глаза. Их грязные конечности запутались.

Силовое поле гудело.

«Они…» я тяжело сглотнула, не в силах произнести слово.

Август кивнул.

Олимпийская толпа взбесилась, крича и скандируя во весь голос: «Чудовище Охоты… Чудовище Охоты… Чудовище Охоты!»

Я сцепила свои холодные пальцы вместе.

Артемида встала на спину своего бешеного жеребца и подняла свой лук к небу с ухмылкой.

Она балансировала, когда ее конь перепрыгнул через упавших Циклопов, песок разбрызгивался сзади, когда они ускакали с арены.

Толпа хлопала и кричала громче.

Никто не может сказать, что Артрит (Артемида) лишена чутья.

Август нежно поцеловал мою макушку. «Теперь у нас симпозиум. Он в колизее».

Я удивленно повернулась к нему.

«Не тот же, который ты посещала», — сказал Август. «Он в той же комнате — но это там, где все конкуренты, лидеры, наследники Дома и некоторые из самых важных Спартанских существ и достойных лиц общаются и едят во время соревнования».

«Но там все еще есть некоторые… откровенные действия», — пробормотал Харон, мышца на его челюсти дергалась.

Облегчение наполнило меня.

Если Олимпийцы собирались заставить нас сражаться насмерть, по крайней мере, они могли бы устроить представление. Сверкнуть пенисом, показать грудь.

«Почему ты улыбаешься?» — подозрительно спросил Харон.

«Я не улыбаюсь».

«Вот это!» Харон указал на мой рот.

Я прикусила нижнюю губу, чтобы попытаться выглядеть меньше как неловкий сексуальный дегенерат.

Харон прищурил свои ледяные голубые глаза. «Клянусь Кроносом, Алексис, если ты снова попытаешься этот маленький стриптиз-номер, я—»

«Я ничего не собиралась делать, Карен». Я закатила глаза (я обдумывала это).

Он тяжело дышал через нос, как будто у него был приступ.

«Она будет в порядке». Август улыбнулся мне. «Мы позаботимся о ней. У нее есть мы рядом, да, мой carus (дорогой)?»

Чешуя скользнула вокруг моей шеи. «О да, я уверена, что он позаботится о тебе своим—» Никс замолчала для драматического эффекта «—пульсирующим, набухшим членом».

Я поперхнулась. «Никогда больше не говори этого».

«Никогда не говори что?» Никс щелкнула зубами. «Член и яйца?»

Харон нахмурился. «Что говорит ехидна? Почему ты так шипишь и делаешь такое лицо?»

«Ничего», — быстро сказала я. «Я просто извращенка».

Они сузили глаза, как будто не могли понять, шучу ли я, или это крик о помощи.

Это было и то, и другое.

Глава 32: Электрическая энергия

АЛЕКСИС

Симпозиум гудел от энергии.

Вспыхивали камеры.

Спартанские репортеры снимали Олимпийских лидеров, улыбающихся и общающихся с существами в их нарядах.

Это почти казалось нормальным событием. Почти, потому что вокруг сновали охранники, косо смотрящие на нас и поднимающие свои искрящиеся дубинки в качестве предупреждения.

Я нахмурилась в ответ, и Никс шипела каждый раз, когда один из них подходил слишком близко, скользя по моим плечам.

Рядом со мной Август и Харон наблюдали за вечеринкой, как будто замышляли что-то. Хелен и Чарли были отправлены обратно в их комнату, где будет доставлена еда, потому что мероприятие было, по всей видимости, «только для взрослых».

Я ждала, когда начнется обнаженка и агрессивное совокупление, в чисто интеллектуально измученном, поэтическом стиле восемнадцатого века, разбирающегося со своей сексуальностью.

К сожалению, этого не произошло.

Развлекайте меня, крестьяне!

Вздохнув от того, что я на самом деле страдала от нервного срыва и нуждалась в срочной медицинской помощи, я прислонилась к колонне.

Харон и Август стояли рядом со мной, а наши защитники спали у наших ног.

Я схватила стакан амброзии с подноса и опрокинула его.

Жидкость жглась.

Тепло распространилось по моему горлу, я наблюдала за празднованием.

Я видела более молодых Хтонических существ у какого-то стенда, но, поскольку напряжение все еще было высоким с Патро и Ахиллесом — потому что мои мужья насильно связали и заткнули им рты — мы держались раздельно.

Артемида была в центре внимания.

Она сидела за столом посреди комнаты, широко расставив ноги, лениво блуждая взглядом по толпе — ее доспехи все еще были забрызганы кровью Циклопов — Арес, Афродита, Эреб, Аид и Персефона сидели вокруг нее.

Артемида наблюдала за участниками вечеринки с открытым презрением, когда они шептались и показывали на нее пальцем.

Сирена налила из бутылки амброзии в их стаканы с низким поклоном, затем отступила, как будто ее жизнь была на кону. Она повернулась, плечи обмякли с облегчением, когда она обслуживала Олимпийских лидеров за следующим столом.

Аполлон улыбнулся ей, когда она наливала ему, и она покраснела.

Он соблазнительно подмигнул, бросив виноградину себе в рот.

Сирена споткнулась, как будто почти упала в обморок.

Спартанцы и существа постоянно подходили к Олимпийскому столу, низко кланяясь и целуя верх рук лидеров.

Зевс не обращал на них никакого внимания.

Его взгляд был прикован