Узы Геркулеса - Жасмин Мас

Он пнул Аякса.

Что-то треснуло.

«Я снова поскользнулся», — протянул Харон.

Я сгорбилась, руки на коленях, и Август нежно схватил мой подбородок и наклонил мою голову вверх. «Алексис, дыши. С тобой все будет в порядке, дорогая — мы позаботимся об этом. Все хорошо».

«Это было статистически необычное событие», — сказала я с вздохом, нуждаясь в том, чтобы Август понял. Математические шансы были действительно разрушительными. Был один шанс из тридцати-шести выбросить двенадцать, что означало, что шанс был меньше 0,05 процента.

Церера была права насчет Зевса. Я видела, как кости искрят.

Кроме того, Харон только что сломал шею мужчине.

Ничего не было в порядке.

«ЭТО НЕДОПУСТИМО!» — закричал Аид, когда он важно пошел по песку к Зевсу. Его Хтонические глаза были кровавыми, и туман сердито пульсировал вокруг него. «Моя дочь не может столкнуться с двенадцатью чертовыми трудами».

Я никогда раньше не слышала, чтобы он ругался.

Персефона перепрыгнула через край стадиона, грациозно приземлившись. Она побежала к алтарю, ее рука поднята, палец указывал на Зевса.

«Исправь это!» — закричала она.

Зевс поднял руки в жесте сдачи. «Я согласен! Это неправильно — я никогда не хотел бы, чтобы моей племяннице пришлось столкнуться с этим».

Он такой лжец.

«Брось еще раз», — потребовала Персефона, когда она остановилась рядом с Аидом, который теперь был полностью покрыт клубящимся чернильным туманом. «Сейчас».

«Я бы сделал». Выражение Зевса было умоляющим, когда он смотрел между ними. «Но это записано в законах Спарты — вы оба знаете, что я не могу. Я клянусь, я хочу. Шансы… Это ужасно».

Дежа вю охватило меня, когда мои родители спорили с Зевсом посреди стадиона.

Церера сказала, что лучшие планы были простыми — наш был планом обмана, а не силы.

Мне нужно было заполучить Зевса одного, и мне нужно было заставить его говорить. Это означало, что он не мог подозревать, что я знала, что он сделал. Я не была полностью уверена в деталях, но у меня было растущее подозрение.

Однако, заманить в ловушку было легче сказать, чем сделать.

Двенадцать трудов.

Я умру на песках.

Церера ждала меня обратно на вилле, и она верила в меня.

С внутренним ужасом, пробивающимся сквозь меня, я выпрямилась. «Зевс прав!» Мой голос зазвенел, сильный и чистый.

Зевс медленно повернулся. «Я… прав?»

Все посмотрели на меня.

Мне нужно было играть наивную идиотку, еще один последний раз.

«Со мной все будет в порядке». Я смотрела на Аида и Персефону, мысленно умоляя их доверять мне еще один раз. «Я тренировалась — я столкнусь с трудами, всеми… двенадцатью».

«Ты уверена?» — спросил Зевс, его серые глаза были широко раскрыты от того, что выглядело как беспокойство.

Я заставила себя вести себя непринужденно. «Я справлюсь с ним… Я имею в виду с ними».

Выражение Зевса не изменилось, но уголок его рта опустился, как будто он был сбит с толку. Впервые, он выглядел неуверенным.

Персефона кивнула, когда она изучила мое лицо — она видела сквозь меня так, как могла только мать. Она схватила Аида за руку и прошептала ему на ухо.

В стадионе вспыхнули разговоры.

Я расширила свои плечи.

Никс зашипела: «О, теперь будет весело».

Никто не боится слабых.

Я буду играть в игру Зевса, пока не придет время играть в мою.

Глава 30: Старший наследник

АВГУСТ

Поко обвился вокруг моей головы, успокаивающе мурлыча, и я наклонился к его прикосновению. Я так скучал по нему, что больно было думать о времени, проведенном врозь.

Настенные светильники горели тускло, и тени ползли по древнему колизейному камню.

Мы были заперты в комнате часами, все лежали в одной кровати.

Алексис лежала жестко прижатой к моей спине, ее дыхание было поверхностным и резким — щелкали кнопки, когда слабый зеленый свет освещал экран — она нажимала на свой калькулятор, бормоча о статистически маловероятных событиях.

Харон ворчал и ворочался.

Мы были по обе стороны от нее, наполовину свисая с чересчур маленького матраса.

Это должно было быть райским — это было мучительно.

Желание обернуть вокруг нее руки и притянуть ее ближе сводило меня с ума.

Я хотел прикоснуться, поцеловать, поласкать ее.

Но я также хотел уважать ее — она думала, что то, что у нас было, было только физическим; мне нужно было доказать ей, что это не так. Она могла разорвать связь между нами своей кровью, она могла выбрать остаться в комнате с Патро и Ахиллесом — но она выбирала нас каждый раз.

Я не мог разрушить растущее между нами доверие, будучи слишком сексуально агрессивным.

Мне пришлось держать свою более физическую природу в тайне.

На данный момент.

Харон ругался себе под нос, когда он бил свою подушку, и Алексис быстрее тыкала в свой калькулятор.

Ей пришлось пережить три раунда и двенадцать, черт возьми, трудов; это был снова Харон, но почему-то хуже.

Никто из нас не мог спать.

Флаффи Младший издал болезненный звук и пнул кровать во сне — моя голова дернулась — стальная рама кровати ударилась о каменную стену. Он делал это часами.

Алексис напряглась, сосредоточившись на своем калькуляторе.

Что-то было серьезно не так с ее защитником, но на данный момент мы ничего не могли сделать, чтобы помочь ему. По крайней мере, он отдыхал.

Поко защебетал, грызя мои волосы.

Помимо непосредственной опасности, с которой сталкивалась моя жена, она также была разоблачена против своей воли перед всей Спартой. Я не пропустил то, как Олимпийские лидеры жадно уставились на ее тело, и они были не единственными.

Свист и улюлюканье отдавались эхом по стадиону.

Я запомнил лицо самца сирены, который крикнул: «Оседлай