Узы Геркулеса - Жасмин Мас

Харон замер, его дыхание было прерывистым, когда он отнял свои губы от моих.

Он ругнулся себе под нос, когда он отступил назад, ледяные глаза полны жара.

Август согнул свои бедра в последний раз, затем отпустил свою хватку на мне.

Мы все трое боролись, чтобы дышать.

Август издал еще один резкий звук, когда он провел руками через свои волосы, взлохматив длинные двухцветные локоны.

«Это была не смешная шутка», — сказала я, мой рот был распухшим от агрессивного поцелуя Харона, шея покалывала там, где Август прижимал свои губы.

Полуночные глаза Августа затвердели. «О чем ты говоришь?» Его голос был песчаным.

Я потерла затылок. «Про убийство всех, а потом…» Я замолчала, не в силах произнести слова.

Я скрытно сжала бедра.

«Трахание тебя», — промурлыкал Харон, когда он провел большим пальцем по своим губам, кадык дергался, когда он жадно смотрел на меня.

«Да, это».

Август нахмурился. «Кто сказал, что я шутил?» Вена прыгнула в его виске, и его руки тряслись, когда он сцепил их за спиной.

Он выглядел расстроенным.

Я выдавила смех. «Хар, хар, очень смешно».

«Это была не шутка», — мягко сказал Август, тихий тембр его голоса был более тревожным, чем если бы он кричал. «Я имел в виду то, что сказал».

Он сделал шаг ко мне.

Озон наполнил мой нос.

Кто-то постучал меня по плечу, и я отвернулась от моих мужей. Моя голова была затуманенной, и это не имело ничего общего с амброзией.

Огни начали ослепительно мигать мне в лицо.

Клик. Клик. Клик.

Флаффи Младший заскулил от тревоги, и я поступила по инстинкту, опустившись на колени на пол, закрывая его лицо, когда я сердито посмотрела вверх на двух репортеров.

«Геркулес — что не так с твоим защитником?» — крикнул один.

Я вздрогнула от громкой обратной связи в моем ухе.

«Он в порядке», — сказала я защищаясь, ненавидя то, как они смотрели на него с отвращением. Как они смеют судить.

Харон и Август заслонили нас своими телами.

«Не разговаривайте с нашей женой», — приказал Август, его голос был опасным. «Уходите. Сейчас».

«Или мы заставим вас». Харон натянул капюшон своего плаща.

Огни вспыхнули в быстрой последовательности, когда репортеры отступили назад. «Вы знаете, что видео, где вы отрезаете свое ухо и отдаете его Геркулесу, стало вирусным среди людей?» — провокационно спросил один. «Вы беспокоитесь, что люди будут считать нас варварскими из-за вашего… экстремального действия?»

Харон стиснул челюсть. «Нет. Мне наплевать, что они думают. Я сделаю гораздо хуже для моей жены… Нет ничего запрещенного».

Репортеры отступили назад. Огни вспыхнули.

«Вы хотите сделать заявление?» — спросил другой.

«Да», — ледяным тоном сказал Харон. «Я отрезал бы, черт возьми, свою голову и отдал бы ее Алексис, если бы ей это было нужно. Я бы также отрезал вашу, если бы она этого захотела». Он мрачно засмеялся.

Репортеры заметно побледнели, но держали свои камеры высоко.

«Вы имели отношение к побегу Медузы? Она ваша сестра», — дразнила женщина-репортер, отказываясь быть запуганной. «Мы слышали слух, что Хтонические существа вытащили ее из Подземного мира, и вы все скрываете ее—»

«Это ложь». Август откинул плечи назад. «Вы должны знать, насколько… опасными могут быть слухи».

Харон хрустнул костяшками пальцев.

«У нас есть все, что нам нужно», — сказал один репортер со злобным взглядом. Они повернули свои камеры к Олимпийскому столу.

Я обмякла с облегчением, все еще стоя на коленях рядом с моим защитником.

Спарта была изнурительной. Все были так враждебны.

Август протянул мне руку.

Я положила свои пальцы в его, и наш брачный союз заискрился внутри моей грудины.

Мы все трое задохнулись.

Мозоли скребли мою кожу, и на секунду он ничего не делал, кроме как сжимал свою гораздо более теплую руку вокруг моей, когда он смотрел на меня.

Август резко поднял меня на ноги.

«Эм… вау», — красноречиво сказала я.

Их выражения не изменились.

Если вам когда-нибудь понадобится сделать неловкую ситуацию более неудобной, я ваш человек.

Я наклонилась через Харона, чтобы взять стакан с подноса — он положил свою руку мне на поясницу, и моя кожа покалывала от осознания — я опрокинула еще одну порцию амброзии.

Снова, жидкость восхитительно обожгла мое горло, и я издала стон наслаждения.

Август ругнулся себе под нос, и я посмотрела на него в замешательстве; его глаза тлели, челюсть напряжена.

Почему он так взволнован?

Харон прижался к моей спине и повел меня к будке — мы втроем залезли — они придвинулись с обеих сторон от меня.

Под столом обе их руки устроились на моих верхних бедрах.

Тени скрывали нас.

Мое дыхание ускорилось, когда пальцы Харона медленно оттягивали ткань моей тоги, обводя круг на чувствительной коже моего внутреннего бедра. Август просто обхватил верх моего левого бедра, его ногти глубоко вонзились в мою плоть.

Они были такими теплыми, что это было подавляющим; мои мысли стали мутными.

Амброзия затрудняла мышление.

Это было приятно.

Август провел ногтями вверх по моей ноге, пока его пальцы не задержались опасно близко к ткани на стыке моих бедер. Обе их руки коснулись, когда они гладили меня, как будто играли на инструменте.

Август мягко поцеловал мой висок, затем отпрянул со стоном, как будто я ошпарила его.

Пальцы с татуировкой скелета резко схватили мой подбородок и притянули мое лицо близко. «Ты играешь с огнем, carissima», — прошептал Харон, его голос был песчаным.

Амброзия устроилась в моем желудке, доводя жар до температуры.

Если я собираюсь умереть в этом турнире,