Узы Геркулеса - Жасмин Мас

Вайко. Я работала над планом. Это был глупый план, плохой план, такой план, о котором ты никогда никому не рассказываешь вслух, потому что он не сработает в реальной жизни.

Циклопы кричали в моем подсознании, и я укрепила свой дух.

Только трусы потворствуют перед лицом несправедливости. Ты должен хотя бы попытаться что-то изменить.

«Мне нужны колонки», — быстро сказала я Лене. «Те модные, на солнечной энергии. Мне нужно подключить к ним устройство».

Я жестикулировала руками, чтобы показать ей, как выглядит порт для подключения.

Она кивнула, ее пастельные глаза были широко открыты от эмоций. «Будь осторожна — я слышала, что они хотят причинить боль—»

«Не разговаривайте с сиренами!» — крикнул Зевс, указывая на нас.

Появилась другая сирена. Лена была утянута в танцующую толпу, но ее взгляд держался моего.

«Колонки», — беззвучно произнесла я губами.

Она кивнула в ответ.

«Спасибо». Я приложила руку к сердцу, зрение затуманилось, когда слезы снова потекли по моему лицу.

Самец сирены задержался с подносом шотов амброзии. Он всунул стакан в мои дрожащие руки и исчез.

Я опрокинула жидкость.

Это не помогло.

Я подозвала другого официанта.

Второй стакан жег — он немного помог.

Я украла напиток со стола кого-то другого.

Третий стакан обезболивал — все.

Кто-то выдвинул для меня стул.

Я рухнула в него. Я моргнула — Август и Харон сидели рядом со мной за одним из длинных деревянных столов, установленных посреди комнаты для Спартанцев. Они оба придвинулись ко мне ближе.

Остальные Хтонические существа сидели вокруг нас.

Патро и Ахиллес были в нескольких местах дальше — оба свирепо смотрели.

Первый открывал и закрывал рот, как будто хотел что-то сказать, но не знал, что; последний курил сигарету — его руки были сжаты в кулаки на столе, как будто он останавливал себя от злобного жеста.

Я наклонила голову к ним.

Патро нахмурился от любого выражения, которое он увидел на моем лице.

Ахиллес оставался неподвижным, струйки дыма лениво поднимались вокруг его морды.

Мы все были заключенными в эти дни.

Аид сказал что-то о «важности солидарности и видимости единства».

Я кивнула в знак согласия.

Харон положил кусок мяса на пустую тарелку, стоящую передо мной, и я засунула его в рот, не чувствуя вкуса. Я никогда не откажусь от бесплатной еды. Никогда.

Харон бросил на меня встревоженный взгляд. Он резко крикнул на человека, который прошел мимо нас, не предложив мне еды с его подноса. Он держал руку на обратной стороне моего ожерелья.

Он протянул мне пирожное одной рукой, пальцы ласкали мою шею другой.

Я съела каждый кусочек, который он предложил.

Август смотрел на меня, как будто боялся, что я исчезну, если он моргнет.

Никто из них не спрашивал о Лене.

Я не предлагала рассказать.

Странная энергия обволакивала нас троих. Казалось, что она растет с каждой секундой, которую мы проводили вместе, спя в одной постели, едя за одним столом, деля каменную скамейку.

Их бедра касались моих с обеих сторон.

Небольшое прикосновение.

Мои нервные окончания шипели.

Раздался грохот, когда сирена положила свиток «Хроники Сокола» за сегодняшний день на стол рядом с едой — Агата наклонилась рядом с Хароном и развернула его, показывая заголовок.

Стол вытянулся, чтобы посмотреть.

Грамотность была проклятием.

«Защитник Геркулеса серьезно болен и не подходит для наследника Дома Аида — как она выбрала так плохо?» Ниже строки новостей была картинка, где я стояла на коленях рядом с Флаффи Младшим, Август и Харон были размыты, пойманные в движении, когда они двигались, чтобы встать передо мной.

Харон ударил кулаками по столу и яростно выругался.

Август все еще не моргал.

Я опустила руку под стол, где лежали все наши защитники, и погладила спящую голову Флаффи Младшего.

Поко слез с моего защитника и забрался ко мне на колени. Он зачирикал и свернулся в клубок, мурлыча.

Агата развернула свиток дальше — она оглянулась с встревоженным выражением лица.

Следующая история была хуже.

Мое зрение мерцало, тревога нарастала с интенсивностью, которую даже амброзия не могла скрыть.

Заголовок гласил: «Зевс и Федерация объявляют о своем плане допросить младших Хтонических существ после их раундов». На картинке была Медуза.

Аид схватил свиток и захлопнул его.

Его встревоженный взгляд встретился с моим.

Персефона фыркнула и отодвинула свой стул. «Прошу прощения», — сказала она. «Мне нужно пригрозить репортеру». Она улыбнулась мне, ее выражение лица было безмятежным. «Не волнуйся — я справлюсь с этим».

Я попыталась улыбнуться в ответ, но мое лицо не подчинилось.

Как она может быть такой спокойной?

Я пожелала, чтобы у меня была хотя бы десятая часть ее самообладания.

Она обошла стол ко мне и наклонилась, прижавшись поцелуем к моей щеке. «Все будет в порядке, дочь. Сохраняй спокойствие — никогда не позволяй Олимпийцам видеть, что ты потеешь».

Я кивнула резко.

«Мы вместе в этом», — мягко сказала она.

Мое зрение затуманилось.

Она была всем, о чем я мечтала в детстве.

Персефона выпрямилась. «Харон, Август». Она бросила на них смертельные взгляды. «Обращайтесь с моей дочерью правильно». Это был не вопрос.

Август уважительно склонил голову. «Конечно».

«Я умру за Алексис», — спокойно сказал Харон, и Аид поднял свой стакан за него, выглядя облегченным. Я забыла, что он был любимым солдатом моего отца.

Персефона не выглядела впечатленной.

Пока моя мать исчезала в толпе, мои мысли мчались. Она ничего не могла сделать. Это было больше, чем мы все. Мы оба это знали.

Опасность достигла критической точки.

Последствия наступили.

 

 

 

Глава 34: Битвы, которые мы ведём

АЛЕКСИС