Узы Геркулеса - Жасмин Мас

Спарта громогласно ликовала.

Сидя между Хароном и Августом, крепко сцепив жужжащие руки между коленями, я молилась богу, который, вероятно, презирал меня.

Далеко внизу арена была полна чернильного тумана, такого густого и плотного, что казалось, будто на песок вылили черную смолу.

Аид — мой отец — стоял высокий посредине, его бледные руки были подняты высоко над головой, в глазах горела кровь.

В том, что исходило из Аида, не было ничего выживаемого. Это был густой злобный поток смерти.

Очевидно, он пощадил нас во время инициационного побоища.

Крики Циклопов отдавались эхом, но они были едва видны в темном тумане. Они были не более чем мельканием рук, рвущих кожу, плоти, оседающей на песке, одиночных глаз, широко раскрытых и испуганных.

Брызнула кровь.

Аиду — донору половины моего генетического материала — не пришлось и пальцем пошевелить, пока все пятеро разрывали себя на части.

Все это заняло едва ли десять минут.

Никс скользнула вокруг моей шеи, когда туман со свистом втянулся обратно в Аида. «Это было впечатляюще», — прошипела она.

Я вздрогнула, потому что она была права — его сила была великолепно ужасна.

Это было поразительным, наглядным напоминанием о том, что значит, что я хтоническая наследница. Что значит, что он создал меня по своему образу и подобию.

Та же самая смертоносная энергия была спящей, ожидая внутри меня.

ДИС ДЕНЬ 4

Вчерашний симпозиум прошел в тумане. Я не помнила, как заснула ночью — в одну секунду я была без сознания, в следующую — проснулась, наполненная ужасом.

Мои зубы стучали, пока пот капал по моей спине.

Я снова сидела на своем месте в колизее.

Харон и Август снова фланкировали меня. Их бедра касались моих, и я старалась не вздрогнуть каждый раз.

Барабаны грохотали, и над ареной жужжало электричество.

«Сегодняшний участник…» Зевс замолчал, его голос отдавался эхом по всему стадиону, когда искры прыгали вокруг его поднятых рук. Он стоял на дорожке, выступающей над ареной, — надзиратель, император, командующий разрушением. «ЭРЕБ!»

Толпа взорвалась.

Эхом разносились крики. «Первородный бог тьмы… охотник за тенями… приют кошмаров… склонись перед его теневой равниной, или ТЫ будешь повержен!»

Эреб вышел на песок, костяно-белая маска блестела, изодранный черный плащ развевался за его высокой фигурой.

У него не было оружия; видимого защитника; доспехов. Края его фигуры размывались, как будто он был прозрачным, а не существом из плоти и крови.

Человек, о котором ходили слухи, что он живет с волками.

«Он такой мечтательный», — сказала Елена на сиденье передо мной, прикрывая рот. Чарли кивнул в знак согласия рядом с ней.

Я наклонила голову набок.

Я могла это увидеть.

«О, я могла бы победить его», — прошипела Никс с благоговением, медленно обвиваясь вокруг моей талии. «И я не о битве говорю».

Я закашлялась до удушья (очевидно, в эти дни все становились более сексуально агрессивными).

Август хлопнул меня по спине.

Сталь загрохотала, когда тяжелые ворота на другой стороне арены медленно поднялись — пять Циклопов выбежали, рыча, подняв свои мясистые кулаки.

Эреб небрежно поднял руку и указал на них пальцем.

Непомерные тени исказились и изменились за каждым Циклопом — чистая чернильная тьма искривилась и поднялась с песка — заостряясь в пять осязаемых, злобно выглядящих ножей.

Черные клинки зависли в воздухе на секунду.

Эреб отдернул поднятую руку, как будто тянул за веревку.

Тени пронзили каждого Циклопа через спину, прямо через сердце.

Брызнула кровь, когда Циклопы упали, как камни — мертвые — с оглушительным грохотом.

Меня поразила ужасная мысль, и я посмотрела из-под ресниц на Харона.

Его черты лица были жесткими, глаза преследуемыми.

Это его отец.

ДИС ДЕНЬ 5

Август и Харон сидели близко рядом со мной. Был раунд Афродиты.

Наши бедра были прижаты друг к другу.

Мы трое не разговаривали со вчерашнего дня, когда Эреб владел своими тенями на песке.

Теперь мы вернулись за добавкой.

Афродита вышла на арену, вальяжно ступая.

На ней был спартанский шлем. Ее длинные косы были покрыты кристаллами, которые сверкали, когда она наклонилась и положила своего сфинкса-защитника размером с домашнюю кошку на край песчаного кольца.

Она погладила его по голове, как будто убеждалась, что он останется вне битвы.

Затем она встала и направилась к центру песка с золотым топором, небрежно перекинутым через плечо.

«Трахни меня, сексуальная сука!» — закричал мужчина поблизости, и вся секция взорвалась смехом. Сексуальные намеки и другие похабные предложения выкрикивались со все возрастающей частотой.

Афродита, казалось, была совершенно невозмутима, пока ждала, когда стальные ворота поднимутся и выпустят Циклопов.

Небо было в основном пасмурным, но влажность заставляла мою тогу неудобно прилипать к коже.

Предвкушение смешивалось с электричеством.

Все на арене наклонились вперед на своих местах, ожидая, что сделает Афродита — самая красивая женщина, когда-либо ходившая по земле.

Ее прозвали Богиней Секса, потому что ее хтоническая сила была в ее слюне. Один поцелуй, и человек становился ее рабом, безумным от мучительного сексуального желания.

Судя по насмешкам, раздающимся по стадиону, многие мужчины охотно вызвались бы стать ее жертвами.

Елена сидела прямо, ее ноги подпрыгивали. Она оглянулась через плечо на Августа, на ее лице было беспокойство.

«С ней все будет в порядке», — мягко сказал Август, но его глаза прищурились. «Не волнуйся».

Елена кивнула и отвернулась. Чарли обнял ее рукой и сжал.

В нескольких местах дальше Патро кивнул в знак согласия, но его глаза также были полны беспокойства, и Ахиллес погладил его по спине.

Она их мать.

Елена выглядела как ее более молодая версия, а Патро был мужским эквивалентом. У них обоих была ее захватывающая дух, почти скульптурная красота.

Напротив, Август по