Узы Геркулеса - Жасмин Мас

Он отказался разговаривать с кем-либо из нас до конца ночи.

Никс была права.

Мужчин должно быть видно, но не слышно.

Я наслаждалась его молчанием.

 

 

 

Глава 33: Обещание сирены

АЛЕКСИС: ДИС ДЕНЬ 2

Когда вопль последнего устоявшегося Циклопа эхом отразился в Колизее Доломитовых Альп, я отчаянно желала, чтобы я все еще была пьяна.

Стадион молча наблюдал за песком с ужасом. Все кричалки умерли часами ранее.

Харон и Август сидели прямо, как жерди, по обе стороны от меня, электричество гудело в куполе над залитым кровью песком.

Никто не говорил.

Одна вещь стала тревожно ясна — Арес был прозван Богом Войны не просто так.

Он был на арене около пяти часов. Пять долгих, болезненных, гнусных часов.

Яркий солнечный свет освещал четырех мертвых Циклопов, которые были разбросаны вокруг него. Каждый из них был замучен до смерти его прикосновением.

Не было причины, почему его раунд все еще продолжался; он мог бы закончить его за пять минут, если бы захотел. Проблема была в том, что он не хотел.

Мои пальцы покалывало, когда Никс плотно обвивалась вокруг моих плеч, ее чешуя была теплой.

Затхлый вкус амброзии был кислым в моем горле, когда я смотрела гнусное шоу.

Черный Спартанский шлем с красной колючей серединой сверкал на голове Ареса, и это была единственная броня, которую он носил.

Богато украшенный золотой широкий меч был также привязан поперек его широкой мускулистой спины, но он не вынимал его из ножен.

Ни разу.

Арес использовал свои голые руки, чтобы убить четырех Циклопов.

Теперь он работал над пятым.

Слух о том, что он может мучить людей до безумия одним касанием своих пальцев, был правдой. Также казалось, что у него нет защитника. Правда ли другие слухи о том, что у него есть огромный невидимый Колхидский дракон?

Кровь капала из его глаз, как слезы, когда он использовал свои силы — его рука небрежно лежала на руке последнего живого Циклопа.

Существо дергалось на песке, крича в агонии.

Август успокаивающе погладил мою спину.

Я изучала его профиль.

Арес — его отец.

Его глаза были глубокими бассейнами обсидиана.

«Ты… в порядке, my carus?» — мягко спросил он.

Его шрам резко выделялся на переносице и щеке.

Как он получил его?

Я прислонила голову к его плечу.

«Моя девочка». Он нежно поцеловал мой лоб.

Мой желудок сжался.

Внизу Бог Войны издал боевой клич.

Август был его точным отражением.

У них была одинаковая загорелая кожа, резкие черты лица и телосложение. Они оба держали себя прямо, поза идеальна, плечи широкие.

Шрамы пересекали их лица.

Но там, где один наслаждался необузданной жестокостью, у другого был защитник-енот, который сидел на его плече весь день, играя с его волосами.

Я забыла, что означало, что Август был наследником печально известного Дома Ареса. Лидер младших Хтонических существ.

Август был не просто сыном психопата, мучающего ради забавы — он был его вундеркиндом.

И все же он также говорил о древних мифах с страстью, подарил мне графопостроительный калькулятор и нежно укладывал меня спать ночью.

Август смотрел на меня, его взгляд был напряженным, как будто он мог читать мои мысли.

«Не бойся», — прошептал он.

Я не боюсь.

В этом была проблема.

Смертельный хрип прекратился, когда Циклоп наконец замолчал, и я повернулась, чтобы посмотреть. Его единственный глаз был широко открыт и невидящ.

Арес лениво вышел из арены.

Раздались редкие аплодисменты, но стадион все еще был в основном тих — онемевший шок висел в воздухе. Бой был ужасно клиническим, но глубоко развратным.

Внезапно раздался шум приветствий, когда Хтонические лидеры все встали на ноги.

Я не могла отвести взгляд от мертвых Циклопов.

Были ли они напуганы, когда умирали?

Харон наклонился и что-то сказал Августу, но я не могла слышать его из-за звона в моем ухе.

Толстая волна меланхолии нахлынула на меня.

Не удивлялись ли они, почему так много людей смотрят, но никто не помогает?

Мои глаза затуманились.

Время двигалось со странной скоростью.

Охранники сопроводили нас на гораздо более многолюдный симпозиум.

Тела кружились вокруг нас, когда играла живая музыка арфы. Сотни свечей мерцали на столах, озаряя комнату мягким светом.

Золотая праздничная мишура была натянута вдоль колонн и потолка комнаты. Сирены кружились вокруг, размахивая блюдами, переполненными едой.

Я протолкнулась через толпу, чтобы найти стол, пробиваясь через море тел, тонущих в замученных чувствах.

Знакомые пастельные глаза взглянули в мои. «Алексис?» — прошептала сирена, губы дрожали.

Я вытерла глаза, скрывая слезы.

«Лена?» — сказала я, зерно тепла загорелось внутри моей груди. Гниющая грусть отступила.

Я моргнула, и мы обнимались, держась друг за друга так крепко, как могли, посреди танцпола.

Ее дыхание прервалось. «Ты теперь Хтоническое существо».

«Я есть».

«Все говорят о твоем бою в Риме — как ты защищала людей. Насколько ты могущественна».

«Действительно?» Я неловко засмеялась. «Они ошибаются».

Ее глаза искали мои. «Нет, они не ошибаются», — мягко сказала она, ее голос был полон искренности.

Я держалась за нее, чувствуя себя слабой.

«Как… ты была?» — прошептала я.

Она покачала головой, длинные волосы сверкали. «Лучше, чем ты… Большинство существ считают, что вся эта операция — фарс. Олимпийцы что-то замышляют».

Кто-то поднял шум в стороне.

Зевс показывал на нас.

Я грустно улыбнулась ей в ответ. «Я думаю, они правы».

«Как я могу помочь?» Она обняла меня крепче, сжимая, как будто боялась отпустить меня.

Я не могла забыть каракули Цереры о Зевсе и