Истории с привидениями - Эдит Уортон

Шарлотта позвонила, дверь открылась, и они вошли. Сердце у Шарлотты билось взволнованно, уверенность ее свекрови начинала проникать и в нее.

– Вот увидишь, вот увидишь, – повторяла миссис Эшби.

Открывшая дверь горничная сказала: нет, мистер Эшби не приехал и никаких сообщений не присылал.

– Ты уверена, что у вас телефон работает? – спросила его мать. Горничная ответила, что полчаса назад работал, но она сейчас сходит проверит. Она исчезла, Шарлотта сняла шляпу и начала снимать пальто, когда ее взгляд упал на столик для корреспонденции. На нем лежал серый конверт с написанным бледными буквами именем ее мужа.

– О! – воскликнула она, вдруг осознав, что впервые за последние месяцы вошла в дом, не думая, ожидает ли на столике серый конверт.

– В чем дело, дорогая? – с удивленным видом спросила миссис Эшби.

Шарлотта не ответила. Она взяла конверт и стояла, впившись в него глазами, как будто хотела заставить свой взгляд проникнуть внутрь. Потом ей в голову пришла идея. Она повернулась и протянула конверт свекрови.

– Вам знаком этот почерк? – спросила она.

Миссис Эшби взяла письмо, другой рукой нащупала в кармане очки и, когда надела их, поднесла его поближе к свету.

– Как?! – вырвалось у нее, но она сразу же замолчала. Шарлотта заметила, что письмо слегка дрожит в ее обычно твердой руке. – Но оно адресовано Кеннету, – после значительной паузы тихо произнесла миссис Эшби. По ее тону можно было предположить, что вопрос снохи кажется ей немного нескромным.

– Да, но это не имеет значения, – произнесла Шарлотта с неожиданной решительностью. – Мне нужно знать, знаком ли вам этот почерк?

Миссис Эшби протянула ей конверт обратно и четко сказала:

– Нет.

Женщины зашли в библиотеку. Шарлотта зажгла электрический свет и закрыла дверь. Конверт она все еще держала в руке.

– Я собираюсь вскрыть его, – объявила она и поймала испуганный взгляд свекрови.

– Но, дорогая, это письмо адресовано не тебе. Милая, ты не можешь!..

– Как будто сейчас это меня хоть сколько-нибудь заботит! – Она продолжала сосредоточенно смотреть на миссис Эшби. – Это письмо может сказать мне, где Кеннет.

Глянцевый румянец на щеках миссис Эшби сменился бледностью, ее гладкие щеки увяли и сморщились.

– Каким образом? Почему ты думаешь… это невозможно…

Шарлотта не отводила взгляда от ее настороженного лица.

– Ах, так значит, вы знаете, чей это почерк, – вспыхнула она.

– Знаю почерк? Откуда? При обилии корреспонденции у моего сына… Что я знаю, так это… – Миссис Эшби оборвала себя и посмотрела на сноху умоляюще, почти робко.

Шарлотта схватила ее за запястье.

– Мама! Что вы знаете? Скажите мне! Вы должны!

– Что ничего хорошего не будет, если жена вскрывает письма мужа у него за спиной.

Слова ее прозвучали для раздраженного слуха Шарлотты так же плоско, как цитата из книги морализаторских аксиом. Она рассмеялась и отпустила руку свекрови.

– Это все? От этого письма не будет ничего хорошего, вскрою я его или нет. Я это знаю точно. – Ее руки, дрожавшие еще недавно, обрели твердость, как и ее голос. Она по-прежнему сосредоточенно смотрела в глаза миссис Эшби. – Это девятое письмо, подписанное одной и той же рукой. Они начали приходить Кеннету после нашей свадьбы. Всегда в таких же серых конвертах. Я считала их, потому что после каждого он выглядел как человек, испытавший страшный шок. Ему требовалось несколько часов, чтобы освободиться от их воздействия. Я говорила ему, что должна знать, от кого они, потому что они его убивают. Он не отвечал на мои вопросы, говорил, что не может сказать мне ничего об этих письмах, но вчера вечером пообещал уехать со мной – чтобы избавиться от них.

На нетвердых ногах миссис Эшби подошла к одному из кресел, села в него и низко опустила голову, что-то бормоча.

– Ну теперь вы понимаете?..

– Это он сказал тебе, что хочет уехать, чтобы избавиться от них?

– Да, он сказал – избавиться. Избавиться! Он так рыдал, что почти не мог говорить. Но я сказала ему, что знаю причину.

– А он что?

– Он обнял меня и ответил, что поедет, куда я захочу.

– О, слава Богу! – произнесла миссис Эшби. Наступила пауза. Миссис Эшби сидела, все так же опустив голову и не глядя на сноху. Наконец она подняла лицо и заговорила:

– Ты уверена, что их было целых девять?

– Абсолютно. Это – девятое. Я вела счет.

– И он отказался что-либо объяснять?

– Наотрез.

Губы у миссис Эшби побелели.

– Когда они начали приходить? Ты помнишь?

Шарлотта снова рассмеялась.

– Помню ли я? Первое письмо пришло в тот вечер, когда мы вернулись после медового месяца.

– И приходили все это время? – Миссис Эшби подняла голову и заговорила с внезапным приливом энергии:

– Тогда… да, вскрывай!

Слова прозвучали так неожиданно, что Шарлотта почувствовала, как кровь застучала в висках, и у нее снова задрожали руки. Она попробовала просунуть палец под клапан конверта, но он был так прочно заклеен, что ей пришлось подойти к письменному столу мужа и взять его нож для разрезания бумаги, сделанный из слоновой кости. Когда она в поисках ножа перебирала на столе знакомые предметы, к которым совсем недавно прикасались его руки, ее пронизал ледяной холод, исходящий обычно от личных вещей только что умершего человека. В гробовой тишине звук разрезаемой бумаги прозвучал как человеческий крик. Шарлотта достала из конверта лист бумаги и понесла его к свету.

– Ну? – затаив дыхание спросила миссис Эшби.

Шарлотта не двигалась и не отвечала. Склонившись над письмом и наморщив лоб, она все ближе подносила лист к свету. Должно быть, у нее затуманилось зрение или ее ослепило отражение света лампы от гладкой поверхности бумаги, потому что, как ни напрягала глаза, она могла различить только несколько бледных штрихов, настолько бледных и прерывистых, что они почти не поддавались расшифровке.

– Я ничего не могу разобрать, – сказала Шарлотта.

– Что ты имеешь в виду, дорогая?

– Почерк слишком неразборчивый… Постойте…

Она вернулась к письменному столу и, сев как можно ближе к настольной лампе Кеннета, стала смотреть на письмо через лупу. Она была уверена, что ее свекровь внимательно наблюдает за ней.

– Ну? – выдохнула миссис Эшби.

– Ничуть не яснее. Я не могу его прочесть.

– Ты хочешь сказать, что лист совершенно пустой?

– Нет, не совсем. На нем что-то написано. Не могу разобрать. Что-то вроде «мой…» о? и «приходи». Во всяком случае, похоже на «приходи».

Миссис Эшби резко встала. Лицо у нее еще больше побледнело. Она подошла к столу и, опершись на него обеими руками, глубоко вздохнула.

– Дай мне посмотреть, – сказала она. Казалось, что