Мизгирь - Елена Ликина

— Мне здесь нравится. Мне здесь хорошо. Это мое место. Я впервые за долгое время почувствовала себя нужной. Никто не указывает, не решает за меня — что делать, как жить.

— Ты же сказала, что мать не занималась тобой?

— Я не о матери. А вообще… о правилах нашего мира…

— Разве здесь не так? Везде есть свои правила. А кроме них здесь всякие мизгири, вештицы, Аглаи, ведьмы. В любую минуту могут устроить подлянку. Замучаешься разгребать.

— Разгребу. Привыкла уже. Это другое, понимаешь? Я могу с этим справиться, сама решить — что и как делать. Могу поступать так, как захочу и никакие внешние обстоятельства этому не помешают.

— Ну, как знаешь. В любом случае здесь очень красиво. Я много где побывал, но никогда не видел такой аппетитной луны.

Луна и правда смотрелась очень мило — выставила из-за темной завесы бархатистый, персикового цвета бочок и мягко осветила окрестности.

Ночь была нежная, душистая — благоухали цветы, томно стрекотали в траве сверчки, и мелодичными переливами разносилась из-за леса песня соловья.

Дуня и Монах шли теперь в молчании. Марыська семенила чуть впереди, то и дело оборачиваясь на притихшую пару.

Монах полностью погрузился в себя. Дуня думала о том, как сработает переход, но больше — о Монахе.

На душе лежала странная пустота. Расставаться всегда грустно, а с близким человеком — вдвойне. Незаметно Монах стал таким для Дуни, хотя они совсем немного провели времени вместе.

Они миновали луг, обогнули лещину и остановились возле куста боярышника. Орешник почти его забил, и Дуня отметила для себя, что нужно будет вернуться и обрезать лишние ветки.

Постояв в раздумьях, она решилась и попросила Монаха:

— Дай мне хлеб!

Разломив буханку пополам, Дуня положила одну половину под куст, а другую вернула Монаху. — Съешь его сразу же, как окажешься у нас. Понял?

— Принял! — Монах улыбнулся. — Что еще?

— Сейчас узнаешь. — Дуня отломила от ветки боярышника длинный шип и попросила. — Теперь дай мне руку.

— Хочешь взять кровь на анализ? — неудачно пошутил Монах, наблюдая как Дуня ткнула в палец острием, как потянула руку вниз, чтобы кровь накапала на землю под кустом.

Проигнорировав его шутку, Дуня проговорила быстро и четко:

— Братца боярышника угощаю, к себе его обращаю, прошу — покажи скрытое, открой проход, переведи в мир людей того, кто хлебом и кровью с тобой поделился!

От земли потянулся розоватый туман, скользнул по веткам. постепенно скрывая ото всех куст и завис чуть подрагивающим облаком.

— Тебе туда! — Дуня подтолкнула Монаха. — Не знаю, в каком месте ты выйдешь. Но это точно будет на нашей стороне.

— Береги себя! — Монах легонько прижал Дуню с себе и сразу же отпустил, почти оттолкнул. Потом наклонился к Марыське, очертил пальцем розовое пятнышко и слегка прищелкнул. — Приглядывай за хозяйкой, пушистая!

— И пригляжу! Чего ж не приглядеть? — важно кивнула коза. — Это моя работа!

— Ну, девочки, я… пойду? — Монах все медлил, вопросительно поглядывая на Дуню.

— Иди уже! — Дуня махнула рукой. Она хотела сказать, что портал быстро закроется, но горло сжалось от спазма.

Монах взглянул в последний раз, словно пытался ее запомнить, шагнул в розовую кисельную пустоту и пропал.

— Вот и хорошо. Вот и правильно, хозяюшка. Судьбу не перебить. Пускай Монашек и дальше собирает свои артефакты. — довольная Марыська повлекла Дуню обратно к дому.

— Ты так радуешься, что он ушел…

— Не то, чтобы радуюсь, хозяюшка. Просто подмечаю кое-что.

— И что же ты подмечаешь, Марыся?

— Да так. Ты ж про боярышник все знаешь, хозяюшка?.. Как хорошо догадалась про переход.

— Память подсказала. — вздохнула Дуня.

— А больше она ничего не подсказала?.. — Марыська покосилась со смешком и сразу посерьезнела. — Не подсказала — и ладно. Всему свой черед. А Монашек к нам думаю, еще заглянет. За скатеркой или за вещицей какой. Скрытые земли большие. Тут много сокровищ.

— Может и заглянет… ему решать…

— Нам бы боярышник возле дому высадить, а, хозяюшка? Для защиты. А то после слету многие ведьмы наладятся на твое житье поглазеть. Так ты на боярышниковые шипы наговоришь, он их близко и не подпустит.

Марыська покивала сама себе и поддернула хвостом.

— Я вот что подумала, хозяюшка. Ты ж и Аглайку можешь отсюда отправить. Она же с вашей стороны. Придется только силу применить. Сама то она не захочет.

— Могу. Но не стану.

— Да почему же?

— Ты сама ответила — она не захочет. Для такого переноса нужно ее желание. Таковы правила.

— И что тебе мешает их нарушить? Один разочек можно…

— Нельзя. Я подумываю Аглаю к Агапе отправить на перевоспитание.

— Вот уж нет. Агапе хватает Кульки с Виолкой. Аглая — твоя заноза. Тебе с ней и разбираться.

От этого заявления настроение у Дуни окончательно испортилось. Может и прав был Монах, когда говорил, что здесь ее не ждет ничего интересного, что она так и будет вечной нянькой деревенским и источником раздражения для завистниц.

— Ничего, хозяюшка! Все наладится! — Марыська как всегда безошибочно почувствовала ее мысли. — Выспишься, отдохнешь, а там и ярманка подоспеет. Ух и разойдемся!

— Сначала нужно с Аглаей что-то решить. И вештица меня беспокоит.

— У тебя есть ее перо. Через него попробуешь на ведьму воздействовать. И с Аглайкой успеешь разобраться. Никуда эта змеюка не денется.

Дуня хотела спросить — как Аглая попала в Замошье? — но навстречу из-за домов неожиданно вывернула обнимающаяся парочка.

Кузнец-овертун прижимал к себе ярко рыжую средних лет женщину с дерзким взглядом и эффектной улыбкой.

— Доброй ночи, хозяйка. — она первая поприветствовала замешкавшуюся Дуню. — Припозднилась ты. Тоже не спится?

— Хозяйка? — кузнец окинул Дуню оценивающим взглядом и скорчил разочарованную гримасу. — Н-даа… Наслышан про тебя. Правда представлял несколько… иначе…

— Это Клава, хозяюшка. — Марыська проигнорировала грубое высказывание. — Она в Замошье за бабкиным домом приглядывает.

— Здравствуйте, Клава. — Дуне пришлось изобразить улыбку и кивнуть. — Не спится. Да.

— Прекрасная ночь. И луна такая романтичная. Мы вот на луг собрались, погадать на ромашке.

— Все ромашки только не оборвите да не замните. — фыркнула Марыська. — Оставьте немножко и для Аглайки.

— Аглае теперь не до гаданий. У нее другие