Водяной 4 - Константин Паули

А ты подумай вот над чем, Руслан. Судьба заключила его в ловушку, заставив стоять между молотом и наковальней. Перед ним раскинулось поле вместо бывшего леса. Уход для него невозможен, подобно старикам, привязанным к родным местам, предпочитающим встретить смерть там, где родились, нежели бежать прочь из затухающей деревни. Лучше погибнуть в своём доме, чем оказаться среди неизвестности. Но вокруг него — люди. С каждым веком их всё больше. Турки, немцы, русские, степняки. Дяде Мише всё едино. Для него люди — те, кто пришёл и вырубил его родной лес. Он между людьми, которых принимает враждебно, с которыми не может жить, и собственной сущностью. Для него Пескосклад — это единственный доступный компромисс.

Руслан замолчал. Ему было трудно привыкнуть к закидонам двоедушников, а это он ещё не всех видел. Возможно, за время разговора с Лешим он понял что-то важное о том мире, в который угодил.

Мы добрались до указанной дядей Мишей низины буквально за десять минут.

Я припарковал УАЗик на краю поля, и мы вышли.

Название лесопосадка этому месту не вполне соответствовало, потому что в этом слове есть корень «посадка», предполагающее, что её кто-то сажал. Местное скопление деревьев никто не сажал, оно выросло само, хаотично, в месте между неровностями поля, куда не доезжали трактора, и изгибом реки. Получался такой полукруг, диаметром метров сто, поросший деревьями и кустарником, со следами кострищ, брошенными бутылками и бытовым мусором.

Глядя на это «скопление», я подумал, что Леший прав, полсотни деревьев на лес похожи не больше, чем десяток кирпичей на дом. К тому же оно моментально становится местом, куда без спроса приходят люди. И это, кстати, вторая проблема, после размера.

— Как мы будем узнавать нужный пень? — спросил Руслан.

— Интернет работает? — спросил я оборотня, доставая из машины рюкзак.

— Да, — подтвердил Руслан.

— Запускай и ищи там хорошие фото спилов осины.

— Чего? Визуально будем проверять?

— А как?

— Ну там… Магия?

— А тебе интернет что, не магия? — хмыкнул я. — Тебя бы во времена Пушкина за смартфон с видео — батогами побили бы и в святой воде искупали.

— Вадим, кстати, об этом, я давно хотел спросить… А как двоедушники относятся к православию или там — исламу?

— Нормально они относятся. Ну, то есть, это выбор каждого. Хочешь, молись, хочешь, пост соблюдай или уразу. Многие были коммунистами и ничего, на партсобрание ходили как все и на демонстрации с транспарантами.

— А мы не вспыхиваем, если в храм войти?

— Руслан, не мели чушь. Ты фото нашёл? Активировал магию интернета имени Берненса-Ли? Ну вот, пошли сравнивать.

Я и сам открыл браузер, где без труда нашёл парочку качественных картинок спила осины. Чего только в интернете нет.

— Так, значит, это твоя идея «магического поиска»? — не унимался Руслан.

— Слушай, не гунди, я Водяной, а не ботаник, — сказал я, подходя к первому пню. — Если бы мне надо было найти родник, я бы сделал это с закрытыми глазами. А здесь у нас пень. Пень — это дерево, а деревья — это работа для Лешего. Которого, как ты, Руслан Ястребиный глаз, наверное, заметил, с нами нет. И потом, тебе нужен результат или спецэффекты? Этот пень не подходит.

Мы побрели между деревьями, нюхая спилы и рассматривая их в сравнении с экранами телефонов.

— Вот этот! — наконец объявил Руслан, указывая на широкий пень, наполовину занесённый снегом.

Я подошёл, посмотрел, сопоставил с картинкой, даже понюхал. А что, он прав. И спил свежий, под описание Лешего подходит.

— Молодец, Русик. А ты говоришь, магия.

Из кармана я достал кованый нож. Тяжёлый, короткий, который я взял с кухни. Для ритуала нужен нож, желательно кованый, у меня как раз набор таких, купил по случаю скидки.

Я приложил его к краю пня, подготовился и одним сильным движением загнал лезвие в пень по рукоять. Дерево скрипнуло, но приняло нож без сопротивления. Лезвие исчезло полностью, теперь об него не порежешься. Осталась торчать только рукоять.

— Ого, — выдохнул Руслан. — Я так не смогу.

— Сможешь, как освоишься, — сказал я, отряхивая руки. — Двоедушники сильнее и прочнее людей. Не герои Марвелл, конечно, но раза в два, в три сильнее.

— А что теперь?

Я посмотрел на него. Руслан был растерян, руки засунуты в карманы.

Он был похож на подростка, которого привезли на дачу и заставили копать грядки, однако лопату он в последний раз держал ещё в нежном возрасте, в песочнице.

— Теперь, — сказал я, — мы будем говорить о ритуалах. Слушай внимательно. Любой ритуал — это набор условий и действий. Ты соблюдаешь условия, выполняешь действия, и ритуал работает. Понимаешь? Это как рецепт пирога. Если положишь все ингредиенты и не забудешь включить духовку, пирог получится. Магия — примерно то же самое, только вместо духовки — мироздание.

— А зачем вообще нужны ритуалы? — спросил Руслан. — Ты же говорил, что оборотни и так могут превращаться.

— На первых порах оборотень будет либо следовать циклам луны, — объяснил я. — Но это тоже ритуал, только природный, для волколаков, либо нужны подходящие условия. Позднее, когда натренируешься, никакие условности не нужны. Ударился оземь — и вскочил зверем. Пара секунд и нет проблем.

Руслан нахмурился.

— Ты так говоришь, будто это как в ухе поковырять, — сказал он медленно. — А мне кажется, это даже звучит болезненно. «Оземь». Это же… удариться всем Русланом Артуровичем Габайдуллиным о поверхность планеты, получается?

Я пожал плечами:

— Ну да. Это мелочи.

Руслан выглядел так, будто хотел сказать что-то про моё понимание мелочей, но промолчал.

— Но сначала надо научиться, — продолжил я. — У кого-то получается сразу и само, как с плаваньем. Кому-то нужны костыли. Особенные условия, чтобы постепенно выработался навык, а затем ты сможешь всё делать сам. В общем, это процесс тонкий и деликатный.

— И какие костыли будут у меня? — Так что же мне придётся терпеть? Рассказываешь заранее или сначала заставишь помучиться?

Глава 4

Инстинкты

— Есть классический ритуал, который относится ко всем оборотням, — сказал я. — Перекувыркнуться через пень, трижды. В пень должен быть воткнут кованый нож. Делаешь это — и превращаешься. Оборотень он же почему оборотень? А потому что оборачивается, то есть, совершает «оборот», кувырок,