Водяной 4 - Константин Паули

Я наскоро позавтракал, оставил часть еды на столе, а часть раскидал по контейнерам, убрал в холодильник.

Именно холодильник, большой и солидный, был моим спутником этим утром, потому что мои сожители (сожитель звучит странно, если быть точнее, то мы с домовым и оборотнем сосуществуем, то бишь они — сосущественцы) бессовестно дрыхли в подвале, посапывая на все лады.

Хлебнув кофе, я отправился на работу.

Почтовое отделение Колдухина требовало ремонта, синяя краска облупилась, штукатурка в некоторых местах осыпалась, дверь слега просела.

— Доброе утро, Мария Антоновна, — сказал я, оказавшись внутри, после того, как повесил куртку на вешалку.

Баба Маша уже была на месте. Она всегда была на месте раньше меня, и я подозревал, что ей просто скучно дома, вот она и пребывает здесь почти всё время, среди посылок и писем. К тому же тут был стационарный телефон с тарифом «безлимит за счёт работодателя», который Мария Антоновна пользовала, чтобы поддерживать социальные связи с половиной посёлка.

Как-то раз в районном управлении почтовой службы баба Маше намекнули, чтобы она свои нерабочие разговоры вела при помощи своего личного телефона. На это Мария Антоновна намекнула, что им следует катиться ко всем чертям, что звонит она исключительно по рабочим вопросам. А уж если они лишат её возможности пользоваться изобретением Белла, то она уволится на следующий же день, и пусть они тогда сами на почте сидят. В общем, начальство решило телефон не трогать и вопрос этот больше не поднимать.

Мы начали сортировать привезённую накануне почту из райцентра.

Это был ритуал, древний, как сама служба связи. Письма, счета, газеты с новостями, большая часть из которых, была вымышленными. Например, о медицинских препаратах, способных рассасывать рубцы, восстанавливать утерянные глаза и омолаживать. В другой газете писали о раскопках поселения амазонок в районе Адлера. В третьей уверяли, что Цезарь родился в Капотне с точным адресом (теперь там теплоэлектростанция ТЭЦ-22), причём в отличие от отчего дома великого полководца, ТЭЦ реально существовал.

Мария Антоновна работала быстро, её пальцы порхали над конвертами, будто она читала их Брайлем, не глядя на адреса, а конверты мелькали, как карты в руках матёрого шулера.

— Мария Антоновна, — начал я, откладывая очередную пачку извещений из пенсионного фонда. — Вам известно, что в окрестностях Колдухина завёлся квадробер?

Её пальцы замерли. Она подняла на меня глаза — острые, тёмные, полные внезапного интереса. Словно я только что сообщил, что у главного героя её любимого телесериала в следующей серии появится утерянная телевизионная супруга с тремя детьми.

— Квадробер? — переспросила она медленно, смакуя слово, будто пробуя незнакомое вино. — А ну-ка, поподробнее?

— Вчера, когда я ехал в посёлок, — пояснил я, — встретил его в полях. Парень. Лет шестнадцать, может, восемнадцать. В красном спортивном костюме, утеплённом. Бежал на четвереньках. Как собака. Или волк. Только… само собой, не волк.

Мария Антоновна отложила письма и отстранилась от неразобранной кучи. Это был плохой знак — или хороший, в зависимости от контекста.

— Нет, — сказала она наконец, медленно и неохотно. — Признаться честно, я про такого впервые слышу. Это… новость.

Она произнесла слово «новость» так, будто говорила «сокровище».

Её глаза загорелись тем особенным огнём, который можно увидеть у двух категорий людей: у журналистов и сплетников, учуявших свежую сенсацию.

— Но если я её не слышала, — решительно сказала Мария Антоновна, — то обязательно узнаю. Никто от меня не спрячется. Шестнадцать-восемнадцать, говоришь?

— Да?

— Так что такое, этот твой квадра…как там его… коптер?

— Квадробер — это человек, который ходит на четырёх конечностях и ведёт себя как животное, причём, не будучи пьяным, а потому что воображает себя кошечкой или козой. Руслан сказал, что это явление массовое, но наш посёлок миновало… Вернее, раньше так было, получается, сейчас и нас тоже того… накрыло неумолимой модой.

— Мода — это хорошо. А как он выглядел, особые приметы? — прищурилась баба Маша.

— Молодой, худой. Двигался быстро.

— Костюм красный? А какой марки? «Адидас»? «Найк»?

— Мария Антоновна, я в марках не силён. Костюм как у лыжника, тёплый, удобный и, я бы сказал — дорогой.

Она кивнула, уже что-то прикидывая в уме. Я чувствовал, что в её голове щёлкают невидимые шестерёнки — картотека посёлка, все семьи, все дети, все странности. Мария Антоновна знала о Колдухине больше, чем Светлана Изольдовна.

— А где ты его видел?

— В полях, — я неопределённо махнул рукой. Говорить ей о том, что это было по ту сторону Малой Атаманки, не стал, это бы вызвало вопросы о том, что я сам там делал, а так мог утверждать, что это произошло, пока вёз почту из райцентра.

— А бежал в какую сторону? К посёлку или от посёлка? Один был или с кем-то? Собаки за ним не гнались? А время сколько тогда было, ранним утром или уже к вечеру? — вопросы сыпались из неё как из рога изобилия.

— Мария Антоновна, может…

— Ладно, ладно, — она махнула рукой, будто отгоняя назойливую муху, но глаза её по-прежнему горели. — Знаешь, я тебе уже часть корреспонденции собрала на сегодня, так что поспеши, неси в народ новости и счета на оплату. Я сама остальное рассортирую. Мне тут… — она сделала широкий жест в сторону телефона, — … тут ещё дела надо делать. Организационные.

Я понял. Организационные дела Марии Антоновны означали одно: через час весь Колдухин будет знать про красный спортивный костюм и парня на четвереньках. Телефонная сеть бабушек, более эффективная, чем Интерпол, запустится, зажужжит, начнёт перемалывать информацию и выдавать результаты.

— Хорошо, — кивнул я, беря свою сумку с письмами. — Я пойду.

— Иди, иди, — отмахнулась она, уже тянясь к телефонной трубке. — И, если ещё раз увидишь — запоминай детали. Всё запоминай. А лучше сразу фотографируй. Совет тебе на будущее.

Я вышел из почты, и за моей спиной уже раздался короткий «дзынь» от поднятой трубки стационарного телефона на стойке и послышался её голос — бодрый, деловитый, полный предвкушения:

— Алло, Зойка? Это Маша. Слушай, у тебя соседский внук, мелкий, который Колькин, не в красном костюме часом ходит?

Мария Антоновна, страж почты и хранительница сплетен, начинала своё расследование.

Дверь закрылась. Несмотря на зимнее время года, холодно не было.

Информация — это тоже результат труда. В Cредние века Мария Антоновна могла бы руководить средних размеров разведывательной службой.