Искусственные ужасы - Борис Хантаев

– Точно он, – кивнула Катя, глядя на мужчину, вышедшего из театра.

Внешне он выглядел слегка усталым. Тёмные волосы собраны в низкий хвост, поверх водолазки под горло то ли пиджак, то ли куртка, не разобрать, на бёдрах болтаются потёртые джинсы, а на ногах массивные ботинки на высокой шнуровке. Он остановился, оглянулся по сторонам, а буквально через секунду подъехало такси. Адольф нырнул внутрь, и автомобиль, развернувшись, уехал. Следом за ним двинулся Nissan.

Дорога не заняла много времени, но, когда такси остановилось напротив бара с неоновой вывеской «Очень мёртвая лошадь», солнце уже зашло, а на город легли пурпурные и серые тени.

Адольф вышел из автомобиля и тут же скрылся за дверями бара, а Богдан, припарковав Nissan поблизости, заглушил мотор. Остановился в том месте, где не было ни одного фонаря. Лишь темнота, но именно такой укромный угол им и требовался. Оставаться незамеченными, но при этом всё видеть и слышать, если понадобится.

– Мы пойдём? – спросил он с каким-то волнением.

– Нет. Останемся в машине.

Она открыла бардачок. Оттуда на неё смотрели солнцезащитные очки. Катя не знала, зачем купила их на днях, просто рука сама потянулась. И она, поддавшись этому импульсу, оплатила их на кассе. К тому же молодая продавщица-немка перед этим сказала, что очки ей очень идут и придают схожесть с рок-звездой. Наверно, поэтому Катя их и взяла.

– Как же мы тогда проследим за ним? – спросил Богдан. В его голосе звучало какое-то облегчение, будто идея остаться в автомобиле грела его душу сильнее, чем желание покинуть насиженное место.

– Нам для этого необязательно заходить внутрь. Он выйдет снова, и, когда поедет домой, мы выясним, где он живёт. А так мы рискуем столкнуться с ним лоб в лоб. И это…

– Может привести к необратимым последствиям, – закончил он. – Я понимаю, о чём ты. И я согласен.

Не успел Богдан договорить, как зазвонил телефон Кати. Не глядя на экран, она сбросила вызов. Это снова была мать. В последние дни звонки участились, а ей не хотелось отвечать. Она просто отправила смс, что с ней всё в порядке. Только, видимо, материнское сердце чувствовало, что дочь недоговаривает, и она желала убедиться, услышать родной голос.

– Почему ты не отвечаешь? – вдруг спросил Богдан, когда звонок снова раздался, а Катя лишь смахнула вызов и убрала телефон в карман.

– У меня довольно сложные отношения с родителями, – призналась она, хотя дело было не только в этом. – Они не принимают меня такой, какая я есть. Особенно батя, а мама просто делает вид, что это всего лишь гормоны и скоро пройдёт. По крайней мере, себя она убедила в этом. Жаль, что меня – нет.

– Ты же хороший врач, и умная, и…

– Лесбиянка.

– Да нет же, я имел в виду, что ты хороший человек.

– Может, ты и прав, только для моих родителей этого недостаточно. Поэтому я и поступила на медицинский. Хотела доказать отцу, что неважно, с кем я сплю и как провожу время. Он будет гордиться мной и говорить всем знакомым, что его дочь стала врачом. Только ничего не изменилось. Хотя, знаешь, сейчас меня это совсем не волнует.

Она солгала. На самом деле в Гомеле она редко виделась с мамой, отец вообще до сих пор не разговаривал с ней, едва ли не отказался от неё. Будто у него никогда и не было дочери. А с братом вовсе сложились потребительские отношения. Точнее, у него с ней. Главное, чтоб она могла одолжить ему денег или пустить переночевать, остальное его не волновало. Только вот Катя чувствовала, что скучает по родным, оказавшись вдали от дома. Но она не хотела себе в этом признаваться, как и в том, что мечтает, чтобы отец гордился ей. Хотя, наверное, сейчас уже было бессмысленно надеяться на это. Карьера врача ей уже не светит.

– Не скажу, что я понимаю твою ситуацию, но, может, родители тебя до конца и не приняли, зато, по крайней мере, они живы. Подумай об этом. Когда-нибудь кого-то из вас не станет, и ваши разногласия покажутся такой мелочью. Я не хочу сказать, что ты умрёшь, – поспешил добавить Богдан, – просто сама понимаешь, в каком мы положении. Ты будешь жалеть, что так и не поговорила с мамой.

Наверное, он был прав, но обдумать сказанное она так и не успела. Послышался шум, а потом и женский крик, который привлёк их внимание.

Из бара выбежала девушка. Худая, волосы растрёпаны, подол платья разорван, а каблуки настолько высокие, что удивительно, как она не свалилась, когда её за руку схватил выскочивший за ней мужчина.

– Отстань от меня!

Блондин в тёмных джинсах, белой футболке и небрежно расстёгнутой косухе, похожий на байкера, дёрнул её на себя и прижал к стене. Она оттолкнула его, и тут же послышался звук шлепка. Потом её вскрик. Широкоплечий здоровяк снова прижал девушку, только на сей раз она почти перестала сопротивляться. И лишь жалобное хныканье доносилось из того угла, где блондин зажал её, не чувствуя препятствий.

Из их укромного места был хороший обзор. Они всё видели и понимали, что картина, развернувшаяся перед ними, закончится для девушки плохо.

– Мы должны ей помочь. Что-то сделать, – первым не выдержал Богдан.

– Совсем с ума сошёл? – Катя перехватила его руку прежде, чем он успел посигналить. – Думай, что делаешь! Нас это не касается, наше дело – следить за Брауном.

– Отпусти, – грубо сказал Богдан, и она даже в темноте заметила, как изменился его взгляд. Стал холодным и неприветливым. Таким Катя его ещё не видела.

Её пальцы инстинктивно разжались, как зубы собаки, которой сказали «фу».

– Отвали от неё, приятель. Разве не видишь, дама не хочет быть с тобой.

Из бара вышел Браун.

– Иди куда шёл! – прорычал байкер.

– Нет, ты не понял. – Адольф схватил парня за предплечье. – Я сказал, оставь её в покое.

Он дёрнулся и, развернувшись, отпустил девушку. Она тут же бросилась бежать, даже не оглядываясь.

– А ты, смотрю, слишком борзый. Давно по роже не получал? – злобно спросил байкер. – Так я тебе сейчас устрою это, козлина!

Мужчина замахнулся кулаком, но Адольф быстро увернулся. Браун выхватил нож и полоснул его по руке. Байкер взревел, но тут же замер. Его рука засветилась.

– Что за…

Катя не успела охнуть, лишь вжалась в сиденье, как на их глазах развернулась крайне странная картина. Браун вплотную подошёл к блондину и вонзил лезвие тому прямо в живот. Байкер закричал.