Пантеон оборотней. Приключения Руднева - Евгения Якушина

Их могли сохранить ученики Ютенштайна, которых он упоминал в своей исповеди, и не просто сохранить, а каким-то хитрым образом зашифровать в книгах о своём учителе, ключ же к шифру нанести на кольца. Если это так, то понятно, почему кто-то пытается собрать все книги про Ютенштайна. Он ищет его рецепт яда!

Магистр эзотерических искусств торжествующе воззрился на своих слушателей. Белецкий хмурился, находя предположение букиниста вполне допустимым и не видя ничего хорошего в таком варианте. Руднев же, как всегда это с ним бывало в минуту глубокой задумчивости, выглядел рассеянным и отстранённым.

– Спасибо, Ираклий Семёнович, вы нам очень помогли… – наконец сказал он.

Когда Руднев с Белецким вышли из букинистической лавки, почти стемнело. Белецкий хотел было поймать извозчика, но Руднев заявил, что желает пройтись.

– Воздух уже сырой! И прохладно становится… – ворчал Белецкий, – Сляжете опять!

– Не слягу. Меня Ютенштайновский эликсир вылечил, – усмехнулся в ответ Дмитрий Николаевич. – Давай хоть до Александровского сада дойдём. Я половину мая пропустил! Дай хоть немного насладиться, пока опять дождь не зарядил!

Они неспешно пошли в сторону Театрального проезда.

– Как вам идея Ираклия Семёновича? – спросил Белецкий. – Думаете, он прав?

– Он ошибается, – возразил Руднев.

– Почему вы так уверены? – ответ Дмитрия Николаевича оказался для Белецкого неожиданностью. – По-моему, всё это очень правдоподобно. Книги начали собирать какое-то время назад, а потом произошло убийство Павла Сергеевича, предположительно этим самым ядом. Вероятно, убийцы смогли разгадать средневековую загадку.

– Нет, Белецкий. Я уверен, что мы имеем дело уж точно не со средневековой загадкой. Тут что-то современное.

– Но почему?

– Потому, что кольцо не средневековое. Его современный мастер делал. Этого по фотографии не понять, поэтому вы с Вершининым и решили, что кольцо – старинный артефакт. Я же его в руках держал после того, как доктор Петуш волчью морду сколол. Там петли на современном токарном станке вытачивали. Никаких сомнений! Это кольцо – копия, сделанная в наши дни с рисунка в книге.

Белецкий был разочарован.

– Раз кольцо современное, так и незачем было к Вершинину за советом идти, – уныло проговорил он.

Руднев и тут возразил.

– Нет, Белецкий! Ираклий Семёнович меня на мысль навёл, да только она пока зыбкая совсем, сквозь пальцы, что песок, уходит.

– Думаете, что рецептурник Ютенштайна, который вы у нашего магистра забрали, поможет вам эту мысль в кулак поймать?

В тот момент, когда Белецкий задал свой вопрос, они поравнялись с проходной аркой меж двух сомкнутых по фасаду домов. Вместо того, чтобы ответить, Дмитрий Николаевич неожиданно резко втолкнул в неё друга и приложил палец к губам, призывая к тишине.

Глава 30

Отступив в глубь арки под прикрытие густого сумрака, друзья замерли и прислушались.

Белецкий вопросительно взглянул на Дмитрия Николаевича. Руднев указал в ту сторону, откуда они только что пришли. Белецкий поставил на землю саквояж, который с самого утра имел при себе, и вынул из скрытой под мышкой кобуры револьвер.

Тут им стали слышны тяжёлые неровные шаги, и спустя несколько секунд в арке появился силуэт того, кому они принадлежали. Широкая мужская фигура замерла, слегка пошатываясь, а потом зигзагом двинулась по направлению к притаившимся друзьям.

– Экая тьма Египетская! Ни хрена не видать… – досадливо бубнил незнакомец, спотыкаясь на каждом шагу.

Это оказался колоритный бородатый купчина в изрядном подпитии. Одет торговый человек был в перекошенную и распахнутую сибирку, из-под которой сверкал золотыми огурцами шёлковый жилет, с трудом сходящийся на упитанном брюхе. На ногах купца красовались складчатые сапоги с «гамбургским передком», издававшие при каждом шаге звонкий скрип. Завершал образ щегольский театральный цилиндр, невесть каким образом державшийся едва ли не на затылке и совершенно нелепо сочетавшийся со всем остальным образом.

– Оп-па! – возрадовался купец, увидев перед собой двух человек. – Православные!.. Господа, а где тут проживает Ефросинья Антиповна Коровкина? – купец игриво погрозил воображаемой зазнобе пальцем. – У, Фроська, озорница!.. Онась мне адресок давеча нацарапала… Куды ж я его дел?..

Пьянчуга неожиданно скоро и ловко сунул пятерню в карман сибирки, и тут же стальная рука Белецкого мёртвой хваткой стиснула ему горло и вжала в стену, изрядно приложив спиной и затылком. В другой руке Белецкий сжимал револьвер, дуло которого упер купчине в дородный, искрящийся узорчатым шёлком живот.

– Двинешься – пристрелю, – тихо, но грозно пообещал Белецкий.

Купец послушно замер, всё ещё держа руку в кармане, придушено ухнул и скосил глаза на покатившийся по земле цилиндр. Не обращая внимания на этот его взгляд, Белецкий ощупал полу сибирки и убедился, что в кармане нет ничего подозрительного. Он уж было собрался обыскать купца всего, но тут за его спиной раздался сердитый голос Дмитрия Николаевича.

– Чёрт возьми, Анатолий Витальевич! Что значит этот ваш маскарад?

Белецкий опешил. Он внимательно всмотрелся в бородатое лицо забулдыги и только тут по глядящим на него с лукавой веселостью глазам признал помощника начальника московской сыскной полиции.

Белецкий выругался по-немецки и убрал револьвер.

– А вот как бы намял я вам бока, Анатолий Витальевич, – проворчал он.

– Тише! – шикнул Терентьев, сотрясаясь от беззвучного смеха. – Тише, господа!.. Идёмте-ка вон за то строение.

Сыщик неслышно метнулся за угол новенького дровяного сарая, стоящего в десятке шагов от них. Друзья без лишних вопросов повторили его манёвр.

– Вот, объясните мне, Дмитрий Николаевич, как вы это делаете? Меня в конторе ни одна живая душа не признала! А вы впотьмах в лицо глянули, и всё моё инкогнито насмарку! – продолжая плутовски улыбаться, спросил коллежский советник.

– Я вас ещё раньше определил, но подумал, что мне померещилось, – заявил в ответ Руднев. – Вы следили за нами, когда мы к Вершину заходили, только вы тогда не купцом, а хромым приказчиком прикидывались. Разнообразное у вас амплуа, ничего не скажешь.

– Разнообразнее, чем вы думаете! – гордо подтвердил Терентьев, снимая с себя подстёжку, имитирующий дородный купеческий живот, и отклеивая бороду. – Приказчика, значит, срисовали? А вот нищего на вокзале, мужика в Апрелевке и батюшку в Гнездниковском не приметили! Я, извольте знать, весь день за собой гримёрное депо гонял на знакомом лихаче. Аж на пять рублей накатал!

– Вы что же, сегодня всю дорогу за нами следите? – изумился Белецкий.

– Почти, – признался сыщик. – В Апрелевке на станции пришлось ждать. И ещё чуть не потерял, когда Аркадий Францевич вас чёрным ходом из конторы вывел. Пришлось даже зайти и вопросы позадавать. А в остальном, так в лучшем виде хвост вам, господа, приставил.

Терентьев снова тихо рассмеялся.

– Зачем же вы это затеяли, Анатолий Витальевич? – спросил Руднев. – И отчего нам и Кошко не