Пантеон оборотней. Приключения Руднева - Евгения Якушина

Охота на ведьм по министерским кабинетам не дала никаких результатов. Хотя все до единого отчёта Рогдая находили фактические подтверждения, ни единого доказательства совершённых государственных преступлений в отношении каких-либо официальных лиц выявить не удалось. Спецслужбы метались словно легавые псы, угодившие носом в горчичный порошок, и теперь не чующие зверя, но до истерики взбудораженные звуком охотничьего рожка, в качестве которого выступали рапорты Рогдая.

Наконец, кому-то пришло в голову, что единственным разумным объяснением такой сноровистости предателей может быть лишь общность руководства всеми этими преступлениями, которое вероятнее всего могло происходить от кого-то из организаторов премии. К тому времени круг таковых значительно расширился, приходя в частичное соответствие возникшему позже списку членов Капитула. В частности, он пополнился экспертной комиссией чиновников из артиллерийского управления военного министерства, министерства путей сообщений и министерства земледелия. Кроме того, один из крупных коммерческих банков внёс свой индивидуальный вклад в фонд премии, назначив от себя стипендию, и потому к оценочной комиссии присоединился сам управляющий этого банка.

Всю эту почтенную компанию научных мужей, коммерсантов и сановников можно было бы, пусть и не без скандала, но всё-таки перетрясти и вывести изменников на чистую воду, но тут в дело вмешалась царская семья, не считающая для себя возможным остаться в стороне от благого общественного начинания. Своё покровительство столь благородному проекту проявил лично младший брат государя, командующий Дикой дивизией, великий князь Михаил Александрович70, отрядивший в качестве почётного члена экспертной комиссии Вер-Вольфовской премии одного из своих приближённых. Демонстрация этакой августейшей милости связала спецслужбы по рукам и ногам и сделала собрание практически неприкосновенным.

Контрразведчики и охранка растерялись. Их высшие чины даже умудрились, презрев свои извечные распри, сесть за стол переговоров, но разработать план они не успели. Рогдай прислал свой последний рапорт. В нём говорилось, о том, что Вер-Вольф и его сподвижники являются не просто предателями интересов России в пользу Германии, а более того замышляют против самого Николая. Агент утверждал, что в ближайшие дни будет осуществлено покушение, подробности которого ему неизвестны, и которое можно предотвратить одним лишь способом – немедленным арестом основных заговорщиков, которые в определённый день и час соберутся в Лисьем замке под предлогом проведения очередного заседания историко-философского кружка. К рапорту прилагался список заговорщиков, тот самый, который в последствии в газетах будет назван «Капитулом» и который помимо уже упомянутых ранее персон дополнился четырьмя персонажами, сбежавшими при невыясненных обстоятельствах из Бутырской тюрьмы. Примечательным был и тот момент, что двое из первоначальных сподвижников Вер-Вольфа – профессор Шлау и барон фон Клебек – в обозначенный Рогдаем список заговорщиков не входили.

Материалы дела заканчивались рапортами о штурме Лисьего замка.

В соответствии с рассказом таинственного Виктора Леонидовича никакого штурма, в сущности, не было. Жандармы окружили никем не охраняемый бастион и, ворвавшись внутрь, обнаружили там двенадцать человек в исторических костюмах, разыгрывающих судебный процесс над Мартином Лютером.

В ходе обыска замка был обнаружен труп Рогдая. Агент был застрелен прямо в сердце в упор. Рядом с ним лежал револьвер без одного патрона в барабане.

Умер Рогдай от руки врага или сам покончил с собой, установить так и не удалось. В пользу последнего косвенно свидетельствовал тот факт, что в кармане у агента было найдено Евангелие от Иоанна, заложенное на пятой главе, где красным карандашом был обведён стих 28-29: «Не дивитесь этому, ибо наступает время, в которое все, находящиеся в могилах, услышат глас Сына Божьего и выйдут: творившие добро – в воскресение жизни, а делавшие зло – в воскресение осуждения».

Отложив последнюю страницу копии дела, Белецкий разочаровано взглянул на Руднева.

– Если честно, я рассчитывал, что в этих бумагах мы если не разгадку найдём, то, по крайней мере, подсказку. А тут только вопросов прибавилось. И главный из них в том, на что именно Павел Сергеевич хотел обратить ваше внимание.

– Нет, Белецкий, – возразил Дмитрий Николаевич. – Ты ошибаешься. Самый существенный вопрос в другом. Почему Вяземский вообще заинтересовался делом Вер-Вольфа? Багратион предполагал, что Павла Сергеевича заинтриговал тот факт, что Шлау книги про Ютенштайна искать начал… Может, оно и так, но в документах о средневековом отравителе ни слова. Значит, может быть и ещё какая-то причина. Найдём её – поймём, в чём Пашкина подсказка.

Глава 29

Руднев с Белецким вернулись в Москву уже ближе к вечеру и тут же с вокзала направились в Гнездниковский переулок, надеясь застать там Терентьева и Кошко.

Анатолия Витальевича в конторе не оказалось, более того, никто из сыскных не мог сказать, где он и когда будет. Аркадий же Францевич был у себя, однако встретил посетителей без всякого радушия.

– Господа, порученное нам высочайшим повелением дело не только не имеет подвижек, но и разрастается в масштабах своего безобразия! – принялся выговаривать он, постепенно распаляясь. – Из всех достижений на сей день мы имеем зверское убийство интенданта, стрельбу со смертоубийствами в Разумовском клубе и «Национале», побег четырёх заговорщиков и попытку самоубийства помощника начальника Бутырской тюрьмы. По мне, так это полное фиаско, господа! Вас же, как я посмотрю, это нимало не заботит! Вы, судя по вашему виду, на природу изволили выезжать для променада! А Анатолий Витальевич и вовсе невесть где шляется, даже не соизволив держать меня в курсе своих планов!..

Начальник московской сыскной полиции имел много ещё что сказать, но Руднев воспользовался паузой, которую сделал Кошко, чтобы набрать воздуха для новой канонады упрёков, и торопливо спросил:

– Аркадий Францевич, как мне повидаться с Виктором Леонидовичем? У меня к нему очень важный вопрос.

Кошко, возмущённый тем, сколь бесцеремонно был перебит, скрестил на груди руки и желчно ответил.

– Вам следует поехать в столицу, милостивый государь, и записаться к нему на аудиенцию. Думаю, недели через две у его высокопревосходительства найдётся для вас минут пять-десять.

Руднев проигнорировал уничижительность тона статского советника.

– Он в Питере? – переспросил он. – А можно с ним как-то связаться, но только секретно?

Аркадий Францевич понял, что продолжать демонстрировать своё негодование бессмысленно, да и поутихло его возмущение под впечатлением от очевидной озабоченности Дмитрия Николаевича.

– Что вы ещё такое натворили, господа, что вам Виктор Леонидович понадобился? – строго, но уже ровно спросил он.

Руднев выложил на стол начальника московской сыскной полиции копию дела Вер-Вольфа.

– Покойный князь Вяземский оставил это для меня, на тот случай, если с ним случится непоправимое, – объяснил он, опуская подробности обретения документа.