Тайная сила разведки Германии - Евгений Михайлович Гришин

Судя по упоминанию налетов на Дюссельдорф, эти заметки писались в 1944 г., когда открылся второй фронт союзников. Упоминаемая в письме Ева, которую Николаи просит «подробнее» сообщать о «своем и моем доме», — это Ева Вагнер. Как следует из протокола обыска, проведенного сотрудниками НКВД в октябре 1945 г., она «присматривала» за домом Николаи в Нордхаузене.

Карола — внучка создателя немецкой разведки. Именно она подарила Николаи правнука, названного Фрицем-Юргеном: «Моя внучка в январе 1941 г. выходит замуж, дарит мне на следующий год правнука, но ей не суждено иметь мужа. Он погибает в августе 1942 г. в чине обер-лейтенанта подо Ржевом». Рождение правнука отмечалось семейным торжеством в «воскресенье, на Троицу 24 мая 1942 г.». В воспоминаниях об этом празднике сделана проникновенная запись: «Приветствую тот день, когда я пережил крещение моего правнука. Путь, который я прошел до этого, был долгим, он многое мне дал, но и многое взял. Я потерял на этом пути самоедорогое — своих родителей и прародителей. На меня обратили свою любовь мои дочери. Они привели мне своих любимых сыновей и дочерей. И вот судьба подарила мне правнука. Это накладывает на меня новые обязанности, умножает мои силы, придает достоинство моему возрасту. Пусть Фриц-Юрген, для которого мы просим сегодня благословения у Бога, пройдет путь счастья и успеха, чтобы в конце этого пути он мог бы сказать: “Господь Бог, я благодарю Тебя!”

Торжественность этой просьбы мы переживаем в его родительском доме, освященном верной работой и признанием народу и фюреру. Пусть родительский дом Фрица-Юргена останется таковым для тебя, Карола, до тех пор, пока его отец не вернется после исполнения долга, гордый и радостный от сознания достижения победного мира, и вместе с тобой будет нести заботы о доме и своем дитяти. Как старейший кровный родственник я приветствую обе пары, бабушку с дедушкой и супружескую пару, кому в этот день суждено познать родительское счастье как вознаграждение за любовь и заботу о детях. Пусть вам будет суждено совместно дожить до счастья вашего внука.

Я приветствую и вас, Клаус и Рольф, двух молодых дядей нашего крещенца. Будьте ему образцом, и поскольку вы еще молоды, то и его друзьями. Я хотел бы в моем приветствии также пожелать, чтобы и другие братья и сестры Каролы выразили любовь в своих мыслях и желаниях. Я приветствую и крестных. Пусть вы станете свидетелями того, что мы сегодня просим для Фрица-Юргена. Помогайте ему точно так же, как вы помогали его родителям, будучи их друзьями. Вы, Эльза фон Хольт, мать, которая вечно в работе и которая охраняет родительский дом. Вы, лейтенант Мильбрандт, уже в юности увенчанный Железным крестом первого класса, перенесший тяжелое ранение, но не сломленный, будьте образцом для своего крестника как товарищ его отца, все еще находящегося на поле битвы.

Но в первую очередь я приветствую тебя, моя дорогая Карола. Твое сердце сегодня замкнутая крепость. В нем слышатся звуки молитвы, благоговения, причем громче всего эти звуки несут твоему далекому Вальтеру просьбу о самой себе и твоем ребенке: оставайся мне любимым мужем, возвращайся ко мне, к нашему ребенку, к нашему счастью! Его сердце отвечает: оставайся, моя жена, храброй, спокойной, живи во благо нашего малыша! Во второй раз вы подтверждаете перед Богом свой жизненный союз, и не только ваш, но и союз с родившейся молодой жизнью. Пусть сбудутся ваши надежды, а ваши руки и сердца, полные любви к вашему сыну, обнимут его, и будьте вы все благословенны!

Таковы, моя дорогая Карола, мысли и желания прадедушки вто время, когда ты с моим правнуком на руках преклоняешь колени перед Господом Богом, прося у него благословения. Но Бог хочет, чтобы ты просила об этом не только на коленях, но и завоевывала это благословение. Поэтому пусть тебе придаст вера в Господа Бога силу и еще раз силу! Итак, высказывая эти пожелания за праздничным столом, я поднимаю мой бокал, наполненный лабзалем, взращенным на немецкой земле, и надеюсь в этот торжественный час на светлое и обнадеживающее будущее: да защитит тебя Бог, отец и сын!»

Под этой торжественной, полной надежд и счастья речью от руки следует горестная приписка: «Обер-лейтенант Вальтер Ган убит подо Ржевом 08.08.1942 г.».

Названные в письме Ганнелора и Гардмут — это брат и сестра из семьи Герман. Ганнелора — секретарша Николаи, «маленький и отважный друг».

В июле 1946 г., раньше намеченного срока, Николаи закончил работу над рукописью, которую озаглавил «Разведка 1900–1945 гг. Обобщенный опыт», и передал ее сотрудникам МГБ СССР. Несколько недель его труд изучали, потом вернули, попросив дополнить, конкретизировать, расширить и проставить даты в указанных местах текста. Передавая в октябре доработанный вариант рукописи, он в очередной раз поинтересовался поступлением письма от родных.

Умудренный опытом создатель немецкой разведки, видимо, не догадывался, что он является «самым секретным узником» Лубянки, о судьбе которого никто, даже ближайшие родственники, ничего не должны знать. Его письмо, не отправлявшееся родственникам в Германию, было приобщено к заведенному на него оперативному делу. Такова суровая специфика работы спецслужб, призванных соблюдать конспирацию и хранить тайну.

Прошло больше года с момента его ареста в Нордхаузене, закончились утомительные, трепавшие нервы допросы, выполнена порученная ему важная работа по обобщению разведывательного опыта — все это, как думал Николаи, должно привести к перемене в его судьбе в лучшую сторону, освобождению, возвращению на родину. Но после сдачи рукописи о нем словно забыли, никаких новых заданий не поступало.

Ежедневный труд над рукописью позволял ему отвлекаться от тревожных дум о дальнейшей участи родных и близких на родине. Безделье же и неизвестность не давали покоя ни днем, ни ночью.

Когда он прогуливался по тропинкам вокруг «дачи» среди сосен, кустарников, ему вспоминались окрестности Нордхаузена, похожие тропинки в лесу, во дворе своего дома. Он с тоской смотрел в небо, на облака, плывущие с запада, из Германии, разрушенной и политой солдатской кровью его родных, друзей по службе. Порой казалось, что они смотрят на него с облаков и спрашивают, когда же он вернется домой, пройдется по знакомым улицам, вдохнет воздух родины. От этих переживаний на глаза постаревшего шефа разведки наворачивались слезы. Здоровье Николаи ухудшалось, его положили в больницу Бутырской тюрьмы, но врачи не смогли ему помочь.

Акт о смерти

Запись из акта смерти: «1947 г., мая, 4 дня, в 13 часов в больнице Бутырской тюрьмы умер