Тайная сила разведки Германии - Евгений Михайлович Гришин

в отставке Николаи Вальтер Германович 25 апреля 1946 г. помещен на изолированную дачу в подмосковном поселке Серебряный Бор. Взят под круглосуточное наблюдение негласной вахтерской охраной их четырех человек и снабжен всем необходимым для собственноручного изложения своего долголетнего опыта в разведывательной работе. После непродолжительной болезни и отдыха Николаи В.Г. приступил 13 мая к работе. В беседе с нашим сотрудником сообщил, что к 1 сентября т. г. он намерен представить МГБ СССР свою рукопись… По заявлению Николаи, материалы будут представляться четырьмя частями в конце каждого месяца».

Работа над рукописью «Разведка 1900–1945 гг. Обобщенный опыт»

Место в Серебряном Бору было тихим и красивым. Уютная дача, сосновая роща, берег Москвы-реки казались Николаи после тюрьмы райским уголком, располагали к творческой работе, которую он обязался выполнить к осени. За ним ухаживали, хорошо кормили, обеспечили, как он просил, немецкой пишущей машинкой, немецко-русским словарем, бумагой. 16 мая создатель немецкой разведки сделал на чистом листе первую запись: «Разведка — это искусство!» Он твердо решил: его труд должен способствовать лучшему взаимопониманию немецкого и русского народов, помогать сделать выводы из прежних ошибок, чтобы никогда больше не браться за оружие друг против друга, идти вместе в разрешении возникающих проблем.

Николаи аккуратно выполнял договоренность о поэтапной подготовке своих записей. После представления первой части рукописи ему в качестве поощрения разрешили написать письмо родным в Германию: «С октября я не мог сообщить вам ничего. От вас я тоже не получал никаких известий, — писал он. — Проверка существующих против меня взглядов и утверждений, несмотря на корректное обращение, создала для меня тяжелое время. Но мое положение начинает проясняться к лучшему. В середине апреля — также из-за внимания к моему возрасту — мне были оказаны существенные облегчения в отношении помещения, питания, физического движения и духовного отвлечения. Я надеюсь, в недалеком будущем на возвращение домой, но сам придаю значение предварительному полному выяснению всего. Это может продлиться еще месяцы. Не беспокойтесь поэтому напрасно обо мне. Мне обещано, что вы будете извещены, если в отношении меня что-либо существенно изменится. Я надеюсь также после получения вашего ответа и в допустимых рамках, не злоупотребляя сделанным для меня с учетом моего возраста исключением, опять быть в состоянии дать вам о себе знать.

Вы можете писать о себе подробно. Ты, моя Эльза, о себе и доме в Бухгольце, сестрах, о Кароле, Валли, Ильзе и друзьях. Ева — о себе, своем и моем доме и о знакомых. Ганнелора о себе, родителях и Гардмуте. Делайте это открыто, я должен быть в этом уверен. Также пишите о ваших заботах и желаниях. Мне обещано смягчить по возможности мою заботу о вас для того, чтобы я мог преодолевать необходимое, как до сих пор, физически и морально.

Ева должна мне одновременно с вашим письмом послать крепкие ботинки, Ганнелоруя прошу лекарства для сна, пищеварения, успокоительные, против кашля, мазь от геморроя, носовую мазь, укрепляющее, пластырь, дезинфицирующее, мазь для кожи, марлю и перевязочный материал.

На этот раз я получу ваш ответ. За это я очень благодарен. Это снимет с меня самую тяжелую заботу о вас и облегчит все остальное. Но я должен быть уверен в том, что вы от меня ничего не скроете! Вы знаете меня и знаете также, что я могу легче переносить самое тяжелое, чем неизвестность. Я рассказал здесь также, насколько я одинок. Мне обещали, что Ева и дальше будет иметь право заботиться о моем доме, чтобы я нашел его таким же, каким вынужден был покинуть, когда мне может быть предоставлено право возвращения на родину. Я им за это очень благодарен.

Денежная сторона, я думаю, может быть урегулирована позднее. Я был бы очень рад, если бы семья Герман в случае нужды, как я и обещал, могла найти приют в моем доме. Сердечно кланяюсь всем знакомым! Вы знаете, что вы, в особенности ты, моя Эльза, теперь для меня значите. Будьте и дальше все мужественны и полны уверенности. Ваш отец».

Письмо выдержано в оптимистическом духе, с надеждой на возвращение на родину, благодарностью сотрудникам органов госбезопасности за «существенные облегчения» в содержании. Позитивные изменения в жизни после освобождения из тюрьмы, неплохие условия проживания на даче, отрадное чувство ожидания ответного письма родных из Германии вдохновляли Николаи на плодотворную работу над рукописью. Всякий раз, сдавая очередную часть записей, он интересовался весточкой с родины, но ее не поступало.

В архиве, изъятом при обыске дома в Нордхаузене, имеются записи подзаголовком «Из воспоминаний и писем полковника Николаи», рассказывающие о родных и близких, к которым создатель немецкой разведки обращается в своем письме. «Моя Эльза» — это старшая дочь, помогавшая отцу в работе над его первой книгой. Тогда ей было девятнадцать лет, в 1946 г. — сорок семь, у нее были дети: «Моя старшая дочь, Эльза, с годами стала для меня как бы матерью, — пишет Николаи. — Будучи женой арендатора Вернера Ненневица из Бухгольца, расположенного в миле от Норд-хаузена, она была счастлива в своей семье, что я и моя жена ощущали, живя от нее поблизости. Это продолжалось и после смерти жены. Теперь же ее жизнь более сурова, у нее масса забот и обязанностей. В трудные военные годы она мужественно помогает в работе своему мужу, который, будучи на фронте летчиком, был сбит и лишился глаза. Она заботилась о трех сыновьях. Самый старший из них и мой старший внук, которого из-за сходства со мной называли “маленьким полковником” и которым я особенно гордился, скончался в результате несчастного случая. Муж ее единственной дочери, отец моего правнука, обер-лейтенант Вальтер Ган, погиб под Ржевом. Несмотря на все заботы и печали, Эльза осталась верна идеализму юности. Это она помогала мне в работе 25 лет назад и долгое время потом, успевая одновременно делать и все другое, за что бы ни бралась. Теперь она еще, служа общему делу, руководит крестьянской общиной.

Моя вторая дочь, Маргарет, младше старшей на пятьлет, стала женой правительственного чиновника Зоргеля, руководителя экономического учреждения в Дюссельдорфе. Ее дом был разрушен во время воздушного налета. Однако она также оказалась мужественной женщиной и стойко несет бремя забот как жена и мать троих детей, перенося все трудности, находилась в наиболее опасном для родины месте.

И так же переносит невзгоды и моя младшая дочь, Мари-Луиза Коррель, моложе средней дочери тоже на пять лет. Ее муж воевал на Западном фронте в звании ефрейтора, а сейчас служит старшим лесничим в военном управлении во Франции. В