Сиамский код - Александр Леонидов

– Коммунисты съедят снаружи! Что и происходит с итальянской и румынской монархиями, ваше величество!

– Посмотрим!

Англосаксы посмотрели вокруг себя внимательно, а молодому королю осматриваться не дали.

Вскоре мы в газетах прочитали, что Рама VIII, милостью божией король Сиама, застрелился в опочивальне своего Большого Дворца, который впервые после долгого простоя намеревался сделать своей резиденцией.

Это звучало так нелепо, так противоречило и бурной активности двадцатилетнего, ставшего совершеннолетним, монарха, и его жизнерадостному характеру, и всем свидетельствам о его последних днях, энергичных и весёлых, – что через пару месяцев версию о самоубийстве сняли.

Не было никакой возможности уверить мир, что Рама VIII хотел способствовать скорейшему наступлению собственной смерти! И тогда англичане и американцы стали всех кормить другой, запасной версией: несчастный случай.

Мол, молодой король у себя в покоях играл со стволом и сам себя случайно застрелил.

Но и эта теория не стыковалась с обрывками заключений судмедэкспертов и экспертов по баллистике, которые дошли до журналистов. Характер раны, расположение пистолета и так далее позволяли однозначно трактовать произошедшее как умышленное убийство, а вовсе не какой-то несчастный случай. Кстати, король был застрелен из американского оружия, в каком-то смысле культового для США – «кольта–45».

Наконец, отрицать то, что король был убит в собственном дворце, в собственном кабинете, – стало невозможно. Газеты называли виновниками самых разных персонажей, начиная с противоборствующих тайских элит и заканчивая иностранными шпионами.

Американцы подавили все независимые источники информации и сфабриковали третью официальную версию: «виновниками» был назначен королевский секретарь и два его пажа. Судебный процесс был закрытым, и даже из официальных сообщений ясно – оказался мутным. Так и не выяснив ни одного мотива секретаря или пажей убивать своего короля – их поторопились расстрелять. Тоже американским оружием: и все концы в воду…

Рама VIII, мужественный юноша, который мешал реставрации фашизма в своей стране, стал если не первой, то одной из первых жертв американского послевоенного гангстерства, трескучего выстрелами как внутри США, так и за их пределами. Когда мы поминаем охоту на братьев Кеннеди и 500 (!) убитых свидетелей по делу об убийстве Кеннеди, то давайте вспомним, что вначале был Рама VIII.

Да, молодой, толком не успевший пожить и тем более править король, который сверг фашистский режим в своей стране (как ни крути, но его подпись, пусть даже формально, оказалась роковой для Пибула) и был убит за отказ его восстанавливать, когда англосаксам потребовалось чернорубашечниками подтянуть дисциплину в отбитых у германо-японского блока колониях.

Немудрено, что, найдя более сговорчивого «королька», англосаксы через пару лет восстановили и Пибула! Да, как это ни странно звучит, но фюрер сиамского фашизма, союзник Японии, Германии и Италии, кавалер их высших орденов, официально осуждённый, а потом помилованный (подчёркиваю – не оправданный, а лишь помилованный!) в 1948 году… вернулся к власти! Пока Англия и США были им довольны – они помогали давить многочисленные бунты против его, действительно странного и непостижимого, «второго издания».

И в Лондоне, и в Вашингтоне были довольны диктаторским стилем Пибула. «Сейчас не время для свободы» – сказали наши, с виду такие свободолюбивые, вчерашние союзники по антигитлеровской коалиции. А Пибул из кожи вон лез, чтобы доказать новым покровителям свою полезность.

Во время Корейской войны Пибул отправил в Корею четырёхтысячный воинский контингент – убивать «красных». В 1950 году Таиланд подписал союзный договор с США, в 1951 году запретил торговлю с социалистическими странами, в том же году в стране были запрещены все политические партии. В 1954 году Таиланд выступил одним из основателей антикоммунистического военного блока СЕАТО.

Запад рассматривал Пибула как предпочтительную фигуру, способную удерживать власть и придерживаться прозападного курса, и оказывал режиму Пибула военную и экономическую помощь[78].

В 1955 году Пибул вдруг заговорил о либерализации внутренней политики…

В парке Санам Луанг в Бангкоке был создан «уголок ораторов», аналог Гайд-парка в Лондоне.

Его открытие я увидел в уютной обстановке: вечером, когда большая семья Клотце собиралась у единственного на весь квартал телевизора. Он был кубическим, в деревянном корпусе, с крошечным, увеличиваемым специальной лупой, экранчиком, и казался моему поколению запредельным чудом техники, превосходящим все волшебные сказки.

– На наш переводя, – объяснял я молодёжи, – это парк «панамка маркизов», как-то так переводится! Ну и место для выступлений плохое, там куда пошире площади со стороны слоновьих ворот…

– А тут?

– А тут сады камней, тут много не соберётся, кто бы ни выступал… Пибул опять хитрит!

– Дед, а ты откуда знаешь? – возбуждённо посверкивая глазками, спрашивали меня «двоюродные внуки».

– Ну, сколько раз я там гулял, в панамке маркиза, и не сосчитать!

В живости их детского интереса я и сам становился моложе, отпирал сундучок странника и показывал очень редкие образцы своей удивительной коллекции:

– Вот это сиамский орден Девяти камней. А это тоже сиамский орден Белого слона. Сиамский король наградил меня за победу над французами…

– Дед, а ты воевал с французами?

– Да.

– За Сиам?

– Нет, за нас. А вот мой орден Короны Таиланда!

– Дед, а это чей? Какой необычный!

– Это мне японцы дали, орден Восходящего солнца.

– Дед, а гитлеровские ордена у тебя остались?

– Нет. Выкинул, от греха подальше. Эти-то мало кто у нас знает, а те, не ровен час, кто не тот отыщет, неправильно поймёт…

В определённый момент умственного развития, по закону перехода количества в качество, люди преодолевают невежество, избавляются от шелухи сектантских оболочек, от пропагандистской мути, в которой «всем сестрам по серьгам» сулит любая из сторон конфликта, на словах неизменно к народу ласковая в любом из лагерей…

В определённый момент, когда и мы, и фашисты вполне осознали себя, перестали строить иллюзии о природе человека, – мы с ними вдруг парадоксально становимся единомышленниками, оставаясь лютыми врагами.

Нам дальше не о чем с ними спорить, коли они честно признают, без плакатного кокетства, что пришли нас убить, сделать рабами – чтобы отнять наше себе, потому что им так выгодно. Мы отвечаем: да, мы именно так вас и понимаем, как вы теперь сами себя понимаете! Мы не спорим с тем, что вы мародёры, и вы сами за собой это познали. Вы приходите нас убить, чтобы отобрать наши блага, – и столь же честно мы вам отвечаем, что нам не нравится ваш план. Нам не нравится та участь, которую вы нам отвели, участь одноразового расходного материала при возведении вашего материального успеха.

Парадокс в том, что, убивая друг друга, обе стороны признают, что им не о чем спорить.

– Мы станем богаты, если всё у вас