Сиамский код - Александр Леонидов

том, что в марксизме фашизм вообще не предусмотрен в картине мира, его там нет даже намёком, даже в самом смутном предостережении… Марксизм – классическая прогрессистская теория, в духе просвещения, согласно которой развитие правосознания идёт параллельно развитию производительных сил, науки, техники и культуры. Люди больше читают, больше узнают об окружающем мире – и через это становятся более нетерпимы сперва к пыткам и телесным истязаниям, а потом, ещё дальше поумнев, – к собственной нищете и бесконтактному бесправию. Какой фашизм? При чём тут фашизм? Откуда фашизм? Ведь думали, что общество перейдёт от абсолютной монархии сначала к буржуазной конституции, а оттуда уже к полноте распределительной справедливости. Сняв вначале физическое, а затем и экономическое насилие над собой. Всё казалось таким логичным, мировую революцию мы ждали в 20 годы со дня на день, а потом, откуда ни возьмись, появилось… Все эти дуче, фюреры, каудильо как из поганого мешка посыпались… От Лиссабона до Бангкока!

– Вы ищете экзотике в Сиаме, – подвёл я итог, – потому что он тропический, но экзотику нужно искать не там.

– А где же? – изумились мои гости, настороженно посверкивая на меня очками, усаженные за круглый стол в гостиной.

– Самый экзотичный фашизм был не в Сиаме, а у Гитлера. Вот этот вариант, действительно, сильно отличался от типового проекта, он заслужил своё отдельное имя «нацизм». Гитлер был художником, он внёс в проект много экспрессии и отсебятины… А в Сиаме я никакой экзотики не застал, товарищи!

– Тогда, при Пибуле? Или сейчас?

– А почему вам так важно различать «тогда» и «сейчас»? Кратко говоря, фашизм – это состояние психики, при котором совпадения возможности и желания вполне достаточно для поступка. Допустим, некий человек мне несимпатичен, неприятен, и у меня есть топор, а раз так, то для убийства мне этого вполне достаточно! Именно так мы убиваем мышей, заряжая мышеловки: не хотим их беготни, и устройство их уничтожения тоже имеем – так чего же боле?!

Я распалялся и стал говорить то, что представители советской власти, вполне аутентичные своему статусу, вряд ли могли даже и услышать, не то что понять. Но я не мог молчать о главной трагедии ХХ века, лишь из вежливости названного «веком-волкодавом», а на самом деле – волчьего столетия.

– Вы так и не поняли, зачем религия называет человека «рабом божиим»? Потому что раб обладает некоторыми полезными для общества свойствами: он не может, не смеет, не рискует действовать сам, по собственной воле.

Вы же стали рабов божьих делать свободными и добились, что они и могут, и смеют, и рискнут, и чего им делать – сами свободно выберут. А когда эти «смеющие всё» и смеющиеся надо всем люди оказались вдруг не вашими, а фашистами, – вы изумились, как дети!

Ах, какой пассаж: ковырял я, ковырял картонку, и вдруг в ней, откуда ни возьмись, дырочка появилась! Ах, откуда же она? Как же так получилось – ведь не было, и вот, гляньте!

– Это так всё сложно… Вы можете обозначить фашизм в двух словах?

– В двух не смогу. Если угодно, то в четырёх.

– Тоже пойдёт!

– Война книгам, слава клыкам.

* * *

Я надеялся, что в МИДе задумаются над моими словами, видя, как снова и снова, с удручающим однообразием родина фашизма, Англия, подбирает фашистских недобитков Второй мировой войны и даёт им «вторую жизнь», полагая, что «перегибы у них были, но в целом курс-то являлся правильным».

И ведь это происходило не только в ФРГ, где отчасти было и неизбежным, ибо германский нацизм затронул всё население, и незапятнанных было бы просто не сыскать! Бог с ними, с ФРГ и ГДР, там понятное дело, но англосаксы баюкали на руках извергов Маннергейма, карателей Франко, ублюдков бандеровщины… Англосаксы построили «новый ковчег» для фашистов всех стран и народов, и напихали туда, для сбережения видового разнообразия, каждой твари по паре.

Давно ли мой знакомец, Пибул, рождённый Плеком, сидел в тюремной камере, ожидая от англосаксов смертного приговора? Не прошло и четырёх лет, и осуждённый за военные преступления пламенный антикоммунист потребовался победителям.

Да так яростно, что ради Плека, ради его второго пришествия – в 1946 году убили сиамского короля Раму VIII, который, возмужав, решил сам править своей страной.

Молодой король поселился в давно покинутом Большом Дворце своих предков в 1945 году. Всё, что касается королевской семьи в Сиаме, – тема строго табуированная, за досужие домыслы и рассуждения о причинах его смерти – можно получить тюремный срок или просто… исчезнуть.

Так что рассказывают эту страшную историю обычно с большим пустым местом посредине. В 1945 году Рама VIII попытался вернуть монархии прежние вес и значение, стране – суверенитет, выдавив англоязычных «советников» и оккупантов.

А в 1946 году уже Рама IX (брат предыдущего) панически-торопливо бежал с семьёй в скромную и удалённую резиденцию, во дворец Читралада.

С тех пор одна из главных достопримечательностей Бангкока, да и всего Таиланда – Большой (он же королевский) дворец, является только музеем, королевские особы там появляются лишь во время официальных церемоний.

Причиной переезда королевской семьи в новую резиденцию стало трагическое и загадочное событие, произошедшее в 1946 году.

А именно в одно прекрасное солнечное утро в королевском дворце непосредственно в своих покоях был найден застреленным, совершенно мёртвым, молодой король-юноша Рама VIII, который взошёл на престол в возрасте девяти лет.

Отдадим должное мужеству сиамского короля Рамы VIII, мужеству, о котором, увы, мало кто помнит…

В 1946 году он был уже не мальчик, которым я его застал на первой, ритуальной аудиенции. Он вырос, стал 18-летним красавцем, носил лихо заломленные фетровые шляпы и не считал свою роль (сходную с ролью итальянского короля) в свержении фашистского режима символической.

– Подобно итальянскому и румынскому королям я решил, что пора навести порядок в отчем доме и выставить фашизм на свалку истории!

– Это похвально, – змеями шипели послы США и Великобритании. – Но времена меняются, ваше величество, и мы меняемся вместе с ними… Чистка всех связанных с фашизмом кадров из госаппарата больше не в наших с вами интересах! Комми и без того слишком усилились и слишком много захватили… Самое время опереться на решительных и последовательных борцов с ними!

– На террористов? – недоумевал молодой, но сильный волей король. – На партию, само название которой – «Право в силе»? На тех, кто вытащил, с вашей помощью, Пибула из тюрьмы, а теперь готовит его «второе издание»? Я не хочу опираться на пибуловцев, они в крови по макушку! Да и вообще, полагаю, монархия не может опираться на