Российские миротворцы на Балканах - Александр Владимирович Вдовин

и отсутствие в колонне станции космической связи. Связь с командованием ВДВ и Генштабом России через штаб бригады в Боснии и Герцеговине обусловливала выигрыш времени, поэтому вопрос начальника Генерального штаба России генерала армии А.В. Квашнина генерал-майору В.В. Рыбкину «…Как вы там оказались?» прозвучал тогда, когда десантники уже стояли на историческом Косовом поле – национальной святыне Сербии, которое дорого югославам так же, как нам Куликово поле. Время было 02 часа 00 минут ночи 12 июня 1999 г. При этом в Москве, в политических верхах России, происходило что-то серьезное, связанное со стремительным маршем и входом оперативной группировки ВДВ Вооруженных Сил России в Косово. Была высока вероятность разворота колонны ВДВ обратно, в Боснию.

Спустя некоторое время командир бригады полковник Н.И. Игнатов передал генерал-майору В.В. Рыбкину распоряжение начальника Генштаба Вооруженных Сил России стоять на месте и ждать дальнейших указаний. Ждать пришлось около двух часов.

Из воспоминаний Леонида Григорьевича Ивашова, начальника Главного управления международного военного сотрудничества Министерства обороны РФ в 1996–2001 гг.[171]:

Той ночью в Министерстве обороны, несмотря на присутствие иностранных гостей, обстановка была напряженной – продолжался всесторонний анализ ситуации. Министр иностранных дел опасался столкновения с натовцами и предлагал вернуть батальон. Министр обороны тоже рассматривал возможность конфликта с натовцами и анализировал, как этого избежать.

Я же был уверен, что натовцы воевать с нашими миротворцами не станут, так как их не поддержат другие страны альянса. Кроме того, в случае угрозы боестолкновения нас обязательно поддержали бы сербы – развернули бы свои войска, вошли в Косово и с удовольствием отомстили агрессорам и за жертвы, и за поруганную честь, да еще в братском союзе с русскими. Но были и те, кто пытался остановить продвижение батальона. Так, начальник Генерального штаба А.В. Квашнин приказал В.М. Заварзину развернуть батальон в обратном направлении. Чтобы уберечь В.М. Заварзина от новых, не санкционированных министром обороны приказов, я предложил ему на некоторое время выключить мобильный телефон. В.М. Заварзин так и сделал, и взял всю ответственность за выполнение приказа на себя.

В 04 часа 00 минут утра через штаб бригады в Боснии была дана команда на выдвижение колонны к аэродрому.

Из воспоминаний Сергея Евгеньевича Павлова[172]

Вскоре обозначился первый успех: командир взвода орденоносец старший лейтенант Николай Николаевич Яцыков доложил о занятии узла дорог на юго-востоке аэродрома. Важный для нас успех, так как с этого направления давят АОКовцы, ведь оттуда должны подойти англичане. Теперь Н.Н. Яцыкову надо «зарыться» в землю и держать дороги, пока мы, все остальные, будем делать свое дело.

Докладывает командир роты майор Андрей Иванович Симаков: два взвода его роты под командованием старших лейтенантов Павла Михайловича Каганова и Алексея Викторовича Мушкаева взяли под контроль взлетно-посадочную полосу. Отлично! Теперь надо развить успех и без промедления идти дальше: напористо, дерзко… и очень осторожно.

В эфир врывается голос командира 4‑й роты майора Виктора Михайловича Ковалева: рота вышла на указанный рубеж, вошла в здание аэропорта.

Затем один за другим идут доклады: старший лейтенант Александр Николаевич Кийко взял под контроль склад ГСМ, старший лейтенант Дмитрий Валентинович Рыбенцев занял жилой городок, взвод капитана Сергея Валентиновича Вахрушева заблокировал тоннель, старший лейтенант Дмитрий Григорьевич Замиралов – на пункте энергоснабжения.

Пока все идет по нашему сценарию. Главное – не упустить инициативу, правильно использовать внезапность – занять жизненно важные объекты аэродрома, закрепиться и держаться до прибытия главных сил

Наступает утро.

С рассветом осознаем, насколько велик аэродром: взлетно-посадочная полоса длиной 2500 метров, масса рулежных дорожек, технических и оборонительных сооружений, складов, ангаров, огромный жилой городок. Добавьте сюда немалую подземную часть аэродрома. И почти все это заминировано.

Как удержать эту махину? Ведь нас всего-то двести человек, а для решения подобной задачи нужен как минимум полк со своей артиллерией, средствами противовоздушной обороны, подразделениями обеспечения. Значит, на каждого из нас выпадает нагрузка целого отделения.

Что ж, будем держаться.

В 05 часов 00 минут 12 июня 1999 г. миротворцы сосредоточились на аэродроме «Слатина». Передовой отряд миротворцев ВДВ России вышел на аэродром «Слатина» на три-четыре часа раньше натовского контингента, о чем мир узнал из телевизионных репортажей мировых информагентств. В аэропорту десантников встречала наша передовая группа спецназа, которой руководил в то время майор ГРУ ГШ, а ныне генерал-полковник Юнус-Бек Евкуров. Спецоперация, за которую Евкуров получил звезду Героя, до сих пор находится под грифом «секретно».

Справка

Из воспоминаний Юнус-Бека Евкурова[173]:

Сам исторический «бросок» – переброска сводного батальона ВДВ из состава российского контингента на аэропорт Слатина в 15 км от Приштины – был проведен в ночь на 12 июня. Но нам, группе, которая эту операцию готовила, задача была поставлена еще раньше. Нет, не захватить аэропорт, а взять его под наблюдение, проверить, какие у него возможности, какая взлетно-посадочная полоса, коммуникации, «под кем» находится объект, кто его контролирует.

В обстановке безвластия – это было во многих региональных конфликтах – власть берут в руки местные криминальные авторитеты. И в Косово была такая же ситуация: в каждом районе, на каждом углу свой хозяин, все с оружием – беспредел. И аэропортом тоже заведовали они. Никаких регулярных военных формирований, только небольшие группы, которые по своим возможностям захватили ряд таких стратегических объектов. Наша группа выжидала, когда часть этих людей уходила вечером на свои разбойничьи дела или, может, в кабаки. Под утро они возвращались и целый день отсыпались. Мы выбрали момент, когда на месте было небольшое количество людей, воспользовались этим и заняли аэропорт. Потери в группе были. Сам я был легко ранен.

В моей команде были и российские военнослужащие, но большинство все-таки представители местного населения: сербы, албанцы, хорваты. Люди разных национальностей, разных вероисповеданий. Хочу подчеркнуть, что было много албанцев, которые были недовольны действиями радикальных албанских и хорватских националистов по отношению к мирному населению. Ведь там творилась, можно сказать, нереальная жестокость, поэтому и разные люди были в команде.

Для кадровых военных это обычная работа, но, конечно, мы учитывали, что ситуация может выйти из-под контроля. Случиться могло всякое, никто не застрахован, и у нас были сложные моменты. Все шаги просчитывали, понимали, что находимся далеко от базы миротворцев, что вокруг, скажем так, недружественная обстановка, поэтому никто не ожидал, что все будет гладко, готовились ко всему. Никаких переживаний не было, я даже не заострял на этом внимание. У меня была задача, и я ее выполнил.

Рабочий день в Югославии начинается в 07 часов 00 мин. утра, к этому времени на аэродром начали подходить офицеры югославских военно-воздушных